Книга Непокорная. В плену у Зверя, страница 113 – Марина Бархатова

Алекс замечает это движение, пальцами больно впивается в мой подбородок и разворачивает моё лицо к себе, сжимает большим и указательным пальцем щёки, впивается убийственным взглядом в мои глаза.

— Ты в моей власти, Кари-и, — бархатным низким голосом произносит, вызывая ворох мурашек на моей коже, — не шути со мной, — притягивает меня ближе, вынуждая встать на носочки и рукой опереться о его плечо, — покорись мне, как своему Альфе, смирись со своим положением. Ты просто моя Зверушка, Кари-и, ничего больше.

— Никогда! Никогда! Слышишь?! Я буду свободной! — пропитанные ненавистью слова выплёвываю в его холёное лицо, а Алекс вдруг запрокидывает голову и начинает громко смеяться.

Бесит! Как же он меня бесит!

Сжимаю ладони в маленькие крепкие кулаки и отчаянно сопротивляюсь, отклоняюсь назад и верчу головой, чтобы избавиться от его хватки, но Алекс не отпускает. Все мои потуги вырваться оказываются напрасны.

Он слишком силён, а я очень слабая.

Внутри меня растекается какое-то отвратительное ощущение беспомощности и это неимоверно злит, ненависть растекается вместо крови по моим венам.

Совсем недавно счастливые влюблённые сейчас мы горим от ненависти к друг другу, обрываем связующие нас нити и рвём в клочья дарованную нам любовь.

Почему?

За что он так с нами?

Или просто никогда не было нас, а Алекс лишь притворялся? Тогда для чего он это делал?

Ворох вопросов крутящийся в моей голове останавливает Алекс.

— Ты моя собственность, Кари! Я могу продать тебя, изуродовать до неузнаваемости, разорвать в клочья, — говорит, притягивая меня за подбородок и заглядывая в мои кипящие ненавистью глаза, — а могу подарить тебе ласку и удовольствие, выбор за тобой, Кари.

Молчим.

Его жуткие слова рождают в моей душе первобытный страх смерти, ибо я вижу, что Алекс не шутит. Он действительно может всё это сделать со мной. Я помню, каким он был этой ночью и уверена, что всё может быть гораздо хуже.

Нервно сглатываю и прикрываю глаза.

Да, сейчас я сдаюсь, но это не значит, что он победил.

Нет, это лишь маленькое сражение из десятков и сотен подобных, которые нам ещё предстоят, и никто сейчас не сможет сказать — кто выиграет эту войну.

— Так-то лучше, малышка, — довольно шепчет мне на ухо Алекс и отпускает, наконец, мой подбородок.

Щёки болезненно ноют, в душе кавардак и хаос, сердце не могу успокоить.

Открываю глаза и вижу перед собой знакомую кривую ухмылку.

Меня внутри передёргивает от вида довольного Алекса. Он уверен, что приручил меня, но, боюсь, его ждёт разочарование.

Подчиняться я никому не буду!

— Возвращайся в комнату и вечером жди меня, — бархат его голоса обманчиво ласково обволакивает меня, но я помню, каким жестоким может быть Алекс, — иди!

Мне не нужно повторять дважды, я с радостью избавлюсь от окружающего меня мерзкого общества.

Разворачиваюсь и босыми ступнями бесшумно ступаю обратно в комнату, из которой совсем недавно бежала.

Ощущаю на себе липкие взгляды Альф и царапающие завистью взгляды девушек… Зверушек… да, кажется так он меня назвал.

Буквально влетаю в комнату, запираю за собой дверь и сползаю по ней на пол.

Несколько минут тишины помогают прийти в себя.

Пора признать горькую правду, Кари.

Итак, я можно сказать рабыня, бессловесная Зверушка, низвергнутая на самое дно бывшая любимая.