Книга Прости, если сможешь, страница 91 – Юлия Гойгель

Дура, дура, дура…

Ярослав рассказывает мне о том, что дочь Киры не является его биологической дочерью. Он безумно любит девочку, но сама Кира всё ещё страдает по бросившему её мужу.

— Я думал о том, чтобы сделать Кире предложение, — признаётся в конце. — Она очень красивая и сексуальная женщина. Мы прекрасно ладим друг с другом. Я буду защищать её до последнего. Наверное, у нас бы получился крепкий брак.

Чувствую, как при его словах в сердце колет невидимой иглой.

— У вас ещё всё впереди, — тихо произношу я.

— Не думаю, Аля, — он легко сжимает мои ладони своими. — Иногда можно понять за одну минуту то, что не хотел признавать десять лет.

Слишком много информации для моего воспалённого мозга, поэтому я не задумываюсь над словами Ярослава. Откидываюсь на подушки, погружаясь в уже привычное полусонное состояние. Его прикосновения успокаивают.

В пятницу Яр не приходит в больницу, но поздно вечером звонит на телефон. Я почти им не пользуюсь, потому что слабеющее зрение уже не позволяет мне рассмотреть надписи на экране. Да и аватарки звонящих расплываются, а мне боязно отвечать, не зная, кто на том конце аппарата.

В основном по телефону я общаюсь только с мамой Яра. Анастасия Андреевна рассказывает, как прошёл день моих сыночков. Но на её номер установлена отдельная мелодия, и я отвечаю без страха.

Сейчас вместо женского голоса раздаётся усталый голос её сына. Мужчина извиняется, что не заехал, поясняет, что пришлось задержаться в офисе. Но ничего серьёзного, всё уже решилось, поэтому волноваться мне не нужно. Утром приедет, привезёт мне вкусный завтрак, поэтому больничную овсянку могу проигнорировать.

В конце разговора Ярослав желает мне спокойной ночи и ещё раз просит не волноваться. Только я волнуюсь. Почему-то уверена, что дело не в работе.

Градов приезжает, как и пообещал, к завтраку. Кормит меня приготовленными в духовке ароматными сырниками с джемом. Затем достаёт контейнер с уже нарезанными кусочками фруктами.

Я пробую есть сама, забирая дольки пальцами и поднося к губам.

— Ты вчера не пришёл… не из-за работы, — спрашиваю я. — Что-то случилось? Я чувствую.

Яр пересаживается на кровать, затем помогает мне присесть, чтобы я могла прижаться щекой к его плечу.

— Да, я вчера имел длинный разговор с представителями опеки. К ним поступило заявление. Анонимное. Кто-то сообщил, что дети живут без законного опекуна, что мать тяжело больна и не может за ними ухаживать, а отец умер. Они начали проверку, — признаётся он.

— И… — холодею я. — Они же не забрали мальчиков?

— Нет, Аля.

— Что мне делать? — беспомощно смотрю на мужчину. — Я не могу… я не могу даже встать с кровати, как я смогу защитить своих детей?

Яр сжимает мои пальцы, заставляя смотреть на него.

— Я могу их защитить, — произносит твёрдо. — Но для этого ты должна мне довериться. Полностью.

— Что ты имеешь в виду?

— Во-первых, — начинает, глядя мне прямо в глаза, — ты сама должна признать меня отцом детей. Ты должна написать заявление об установлении отцовства и подписать его. Нотариус приедет сюда, в палату, и заверит твою подпись. Затем мы подадим совместное заявление в ЗАГС, и дети официально станут моими.

— Твоими? Официально?

— Если они не будут моими официально, у меня не будет никаких прав. Я не смогу забрать их из детского дома, если опека решит их изъять. Я буду никем для них. Ты понимаешь?