Книга Прости, если сможешь, страница 84 – Юлия Гойгель

Он умер два дня назад, не приходя в сознание. Всю эту неделю возле реанимации дежурил его брат — Ярослав Градов. Ему уже сообщили, что я пришла в сознание, и он пообещал приехать, как только сможет.

Никаких мыслей в голове нет. Медсестра говорит и говорит, не давая думать, пока я вновь не засыпаю.

Следующее моё пробуждение вновь окутано плотным туманом. Несмотря на то, что я по плечи накрыта одеялом, мне очень холодно, хотя я почти не чувствую своего залежавшегося тела. Лишь в одном месте очень тепло. Моей ладони, которую держит в своих руках Ярослав.

— Как ты? — увидев, что я открыла глаза, спрашивает у меня. — Если больно, сейчас обезболят. Не нужно терпеть.

— Я не знаю, — мой голос хрипит, но нет сил откашляться. — Мне можно воды?

— Можно. Только маленькими глотками.

Протягивает мне стакан с трубочкой, помогает ухватиться за трубочку губами и держит, пока я пью.

— Пока врачи не рекомендуют тебе присаживаться, — поясняет мне. — Нужно ещё немножко полежать и набраться сил. Как только тебе разрешат вставать, мы обратимся в зарубежные клиники, где тебе помогут. Будем бороться до последнего, пока не победим.

— Андрей тоже боролся. Ты знаешь…

— О ВИЧ? Знаю, здесь сказали, — кивает Ярослав. — Но об этом не нужно сейчас говорить. Не думай ни о чем плохом.

— Его больше нет. Как можно об этом не думать? — не сдерживаюсь я.

Один из приборов пищит, к кровати подходит врач, и Ярослава просят покинуть реанимацию. Он возвращается через несколько часов, но мы почти не разговариваем. Брат мужа сидит рядом и снова держит в своих руках мою ладонь.

Через три дня меня переводят в одноместную комфортную палату. Садиться всё ещё нельзя, но Ярослава никто не выгоняет. Он приводит с собой Владика. Сын заметно веселеет, когда я начинаю с ним разговаривать.

Вместе с ними в палату заходит и незнакомая мне женщина. Она останавливается у изножья кровати, и я вижу только её силуэт. Стройная, среднего роста, немолодая.

— Анастасия Андреевна, — знакомит нас Ярослав. — Моя мама. Она контролирует твоё лечение и приглядывает за мальчишками. Не волнуйся, они нашли общий язык, и у нас всё хорошо.

— У нас? — переспрашиваю я.

— Дядя Яр тоже живёт с нами в доме, — рассказывает Владик.

— А бабушка Нина? — удивляюсь я, имея в виду мать Андрея.

Странно всё это. Мама Яра приехала в страну, в которую не возвращалась больше тридцати лет. Только из-за моего лечения? Или старшая сестра простила младшую в столь трудный для последней час? Андрея спасти не удалось, а бросать меня полуживой тоже как-то не по-человечески?

— Нина всё ещё не отошла от смерти Андрея, — негромко произносит Анастасия Андреевна. — Алиса, ты только не волнуйся, мы отлично справляемся. К нам приходит и няня Ромы, и две ваши помощницы по хозяйству. У меня есть время, поэтому я буду до тех пор, пока ты не поправишься.

При сыне я опасаюсь задавать новые вопросы. Яр сказал, что Владик присутствовал на похоронах, а вот Роме сообщили, что папе пришлось уехать по работе. А у мамы болит живот, поэтому ей нужно немного полежать в больнице.

Когда Анастасия Андреевна вместе с Владиком уходят, Яр пододвигает свой стул впритык к кровати, снова берёт мою здоровую руку в свои ладони.

— Яр, почему здесь твоя мама? Чего ещё я не знаю! Что-то с Ниной Андреевной? У неё помутился рассудок из-за смерти Андрея? — перескакиваю с вопроса на вопрос.