Книга Прости, если сможешь, страница 74 – Юлия Гойгель

Он обнял меня со спины, и я откинула голову на его надёжное плечо.

— Андрей, закрой меня дома на замок!

— В лечебных целях сладкое полезно, — засмеялся муж и крепко сжал мои ягодицы. — Не будем портить аппетит перед основным блюдом.

— Ты лучший!

— А ты — единственная!

И всё же, стоя в полутемном общем коридоре здания, в котором располагалось несколько офисов, я очень переживала. Снова хотелось спрятаться в тени. Останавливало осознание того, что я снова испорчу ночь мужу. Андрей не сказал, как намерен её провести, но мне почему-то казалось, что он тоже не останется один.

Ярослав вышел раньше, чем я успела накрутить себя и сбежать. Мне показалось, что он был чем-то разочарован? Неужели тем, что снова не увидел меня? Эта мысль придала уверенности, хотя я понимала, что она может не соответствовать реальности. Сейчас я думала лишь о том, чего очень хотела.

Так сильно хотела, что вместо любого выдуманного имени глупо ляпнула «Аля». Так меня называл Андрей, так мне хотелось, чтобы назвал Ярослав. Но он никогда не называл меня ласковым или уменьшительным именем.

Но Аля с Алисой у Ярослава не ассоциировалась. Эта ночь оказалась лучшей из всех ночей, что когда-то были между нами. Я помнила их все, часто разбирая на минуты.

Или ворованное всегда слаще?

Снова Андрей оказался прав. Доступная девушка брата давно забылась. А экзотическое таинственное блюдо вызвало немедленное желание не только поесть, но и тщательно распробовать его на вкус.

Я ушла, оставив Яра крепко спать. А горькое послевкусие досталось Андрею.

Глава 30. Неожиданная новость

Яр

Ночь с незнакомкой не выходит у меня из головы. Пытаюсь забыться с другими женщинами, привычно заваливаю себя работой, которой с каждым днем почему-то становится всё больше, чтобы, неожиданно проснувшись среди ночи, думать об Але.

Всё, что осталось на память о ней — это её имя.

Чем больше проходит времени с нашей встречи, тем сильнее я себя корю за то, что вообще уснул в ту ночь. Почему решил, что девушка будет дожидаться у меня под боком, когда я соизволю проснуться?

Из-за мыслей об Але и безуспешных попыток выбросить её из головы, в Минск приезжаю лишь летом. Опять же понимаю всю нелогичность: Аля ведь сказала, что не из этой страны. Она может находиться за сотни тысяч километров или… жить на соседней улице в Москве.

Лишь оказавшись на пороге квартиры брата и услышав звонкий смех его сына, вспоминаю об очередном упущении — я снова приехал без подарка.

Алисы привычно нет дома.

— Она в больнице, на сохранении, — своим обычным спокойным голосом поясняет Андрей.

— На чём? — не сразу понимаю я.

— Срок беременности семь месяцев, — терпеливо поясняет брат. — Алиса себя плохо чувствовала, положили в больницу для подстраховки. Самочувствие улучшилось, но оказалось, что ровно в семь месяцев не выписывают. Какие-то там свои забабоны, предложили полежать ещё несколько дней.

— У меня будет блатик, — добавляет Владик таким тоном, словно это мне три… три или четыре? Ладно, неважно.

— Это хорошо, что будет братик, — поддакиваю с важным видом.

— Не-а, — разочарованно тянет племянник. — Он мелкий как кукла. А с куклами девочки иглают.

— Я не знал, что вы ждёте второго ребёнка, — признаюсь брату, когда Владика уводит няня, а мы перемещаемся на кухню.