Книга Праздник любящих сердец, страница 25 – Мейси Ейтс

— Элоиза! — крикнул он, догоняя ее. — Расскажи мне все.

— Теперь тебе вдруг стало интересно? Ты сразу должен был понять, Винченцо. Уж кто, как не ты?

— Но как? — спросил он. Чувство вины рвалось из груди, как зверь, запертый в клетке.

— Ты знал меня.

— Думал, что знал. Но потом ты поцеловала меня.

— И ты решил, что я шлюха?

— Нет. Ты говорила, что любишь меня. Я думал… Каждый, кто любит меня… Я не верил в это. Мне проще было поверить, что ты все это время пользовалась мной. — В его словах прозвучала печаль, в которой сам он не признавался себе прежде ни разу.

— Я никогда не использовала тебя, — ответила Элоиза с дрожью в голосе.

— Элоиза…

— После всего, что произошло, я просто хотела начать жизнь заново. Я никогда не собиралась возвращаться сюда. Ничего этого не хотела. Просто… Просто надеялась, что смогу оставить все позади.

— Но ты вернулась вместе со мной. Когда я попросил, ты вернулась.

Ее глаза блестели от слез.

— Да, это так. Думала, что справлюсь. Думала, психолог мне помог. Но знаешь… я в ярости. В ярости. Моя мать заставила меня ненавидеть собственное тело. А из-за твоего отца я боялась того, как выгляжу.

Впервые Винченцо ощущал настоящую жалость. Не просто жалость к ней. Возможно, раньше он не испытывал этого чувства вовсе. А с ним пришла и ослепляющая черная ярость и ненависть к отцу. Несравнимая с той, что он носил в себе все эти годы.

Они вернулись в его пентхаус, и, когда вошли, Винченцо замер, глядя на ее силуэт на фоне городских огней.

— И ты готова продолжать? — спросил он.

— Я же всегда знала, что твой отец оболгал меня. Это ты был не в курсе.

— Он ни разу с тобой не…

— Нет. Но, боюсь, попытался бы.

— Ты очень смелая, Элоиза, — сказал Винченцо. Такого он прежде не говорил.

С улыбкой она оглянулась. Ее волосы золотистыми волнами спадали с плеч, и он так хотел притронуться к ним. Но в то же время понимал, что делать этого не стоит.

— Благодарю, — ответила она. — Я редко чувствую себя смелой. Предпочитаю прятаться. Иногда это кажется мне неправильным. Но я счастлива, самодостаточна. Разве не это главное в жизни?

— Я не счастлив и не самодостаточен, — ответил Винченцо. — И можно поспорить о том, что в жизни главное.

— Ты прав. — Она помолчала, глядя на него. — Я хотела тебя. Прошу, помни об этом. Я не пыталась воспользоваться тобой или скрасить свое одиночество. Знаю, я была слишком молода. Но мои чувства к тебе были искренними. Мне важно, чтобы ты это знал.

С этими словами Элоиза повернулась и отправилась в свою спальню. Винченцо остался посреди гостиной, не зная, что сказать. Такого с ним не случалось никогда.

Ну что ж, вот она это и сделала. Встретилась с королем. Сказала ему всю правду в лицо. Элоиза знала: на ней нет никакой вины. Всему виной король. И дело не в том, что она за человек, не в том, как себя вела, и не в ее телосложении. Ответственность лежала не на ней. И все же она чувствовала стыд. Особенно когда король смотрел на нее вчера вечером. И за это чувство стыда она ненавидела себя.

Как странно снова находиться здесь. Встретиться лицом к лицу со всеми теми проблемами, с которыми она, как ей казалось, давно смирилась. Да, так ей казалось. Она никогда не плакала в подушку по ночам. И все же чувства остались. Они остались. И этим вечером они с Винченцо вновь отправятся во дворец. В этот раз на бал, посвященный пятисотлетию правления династии Моретти. Она знала, именно сегодня Винченцо зажжет фитиль. Знала, потому что ему это наверняка кажется поэтичным. Его намерение завершить правление королевской династии прекрасно сочеталось с годовщиной. Несомненно, ему нравилась симметрия этих двух событий. Поэтичное верховенство правосудия.