Книга Магия соблазна, страница 30 – Бэлла Мейсон

Но когда он посмотрел на свою тарелку, вспомнил маленький столик под флуоресцентной лампой, где нервная, напуганная, счастливая женщина смотрела на него. Женщина, которую он любил больше всего и которую не смог спасти.

— Все в порядке? — спросила Лили через стол, внимательно наблюдая за ним.

— Прекрасно. — Он сделал глоток лимонада, вернув жизнь в пересохший рот, а затем принялся за еду, которая определенно не вызывала у него никаких чувств. — Очень вкусно. Ты очень хорошо готовишь.

— Разве ты в этом сомневался? Разве ты не ел мои булочки с корицей?

Он видел, что она ожидала, что он скажет «нет», но какое от такого ответа будет удовольствие? Сегодня вечером она вывела его из равновесия. Пришло время вернуть долг.

— Да, я съел их все, — ухмыльнулся он.

— Все? Я не ожидала… Я не думала, что ты любишь сладкое.

— Я не очень люблю сладкое, но, поскольку моя невеста лично привезла мне булочки, я не мог не съесть их все.

— Ты человек-загадка. — Она улыбнулась.

— Тебе не кажется, что загадки необходимы?

— Нет, — честно ответила она. — Трудно бывает хранить секреты. Необходимость хранить в секрете правду о моих отношениях с Линкольном стоила мне друзей и большого счастья. Так что нет, меня не интересуют тайны и секреты. Будь со мной честен, позволь мне понять тебя, и я никогда не предам твоего доверия.

Джулиан согласился с ней. Но истина требовала больше веры и доверия к людям, чем он был способен дать. И он уже давно не был счастлив. Большую часть своей жизни.

— Когда твой отец заключил сделку с Харрисоном?

— Когда мне было девятнадцать. Я училась во Франции, когда умер Артур, и, когда я вернулась на похороны, мой отец рассказал мне, что он сделал. Линкольн, казалось, был в восторге от этой идеи. Я умоляла отца отменить эту договоренность, но понимала, что не могу его ослушаться. В любом случае я вернулась во Францию, чтобы закончить учебу…

— Ты сбежала, — утвердительно произнес Джулиан.

— Да. — Лили кивнула. — Я любила Францию и думаю, что ценю ее еще больше после возвращения сюда.

Она усмехнулась, глядя вдаль.

— Там все было проще, — продолжила она. — Я не была Лили Барнс-Шах. Мне не нужно было ничего доказывать или выполнять чьи-либо обещания. Там я могла просто жить. Иногда мне хочется вернуться в Париж. Я начинаю мечтать, что я все еще живу в то время, когда мой отец был жив и не устраивал брак, которого я не хотела. Когда моя мать все еще была готова жить рядом со мной. Когда мы с Деваном были ближе. Это смешно, правда?

Джулиан отодвинул пустую тарелку и наклонился вперед.

— Не смешно желать, чтобы все было по-другому. Это просто не поможет тебе справиться с тем, что на самом деле надо преодолеть в настоящем.

— А ты когда-нибудь хотел, чтобы все было по-другому?

Это был такой невинный вопрос, но ответ заставил бы Джулиана рассказать больше, чем он хотел. И все же он решил ей признаться:

— Мой отец не был особенно богатым человеком, но он был умен. Он был профессором робототехники в Лос-Анджелесе.

— Каким он был? — Лили наклонилась к нему ближе, и, не раздумывая, он притянул ее руку к себе, обхватив ее своими сильными пальцами.

— Я не знаю, — ответил он. — Он умер, когда мне было два года. У меня не осталось воспоминаний о нем. Мне рассказывали, что он был целеустремленным гением и хорошим семьянином.