Книга Больные люди, страница 12 – Михаил Бабиенко

— Ой, опять… Ну прости, ничего не могу с собой поделать.

— Да не извиняйся ты. — спокойно сказала Лена и похлопала меня по плечу. — Не волнуйся. Даже у тебя, хоть ты и слабоват, может появиться девушка.

— Что значит «слабоват»? Что значит «девушка»?

— Что значит «что значит»? — передразнила меня Лена и засмеялась.

— Эх, Лена, Лена… Ты неисправима.

Пока мы разговаривали, нам принесли наши заказы: мне — тарелку с аппетитно выглядящей яичницей, Лене — тарелку со штруделем и бокал красного вина. Штрудель — это такой рулет из пресного теста с яблочной начинкой — тоже выглядел аппетитно. А вот вино меня совсем не привлекло, ибо я не пью.

— Ну, за встречу? — спросила Лена и подняла бокал.

— За встречу. — равнодушно ответил я и чокнулся с ней своим стаканом с водой.

— А ты чего не пьёшь?

— Завтра на работу. К тому же, я не могу прийти домой пьяным. Я Соне в глаза смотреть не смогу, если бухой домой завалюсь.

— Ты так за неё переживаешь?

— Само собой. Я хочу вырастить её достойным человеком. Лучшим человеком, чем я.

— А ты себя считаешь плохим человеком?

— Ну, скажем так, во мне есть недостатки. Ну, в общем-то да: до звания «хорошего человека» мне далеко.

— Но кто тебе сказал, что ты прямо плохой человек?

— Как кто? Ты, конечно.

Лена чуть вином не поперхнулась.

— Да не могла я тебе такого сказать.

— Ты каждый день в школе мне говорила, что я жалкий слабак. Поздравляю, Лена: ты меня убедила!

Разозлившись, я принялся агрессивно уплетать яичницу. Насколько я помню, она была неплохой. Но мы с сестрой лучше готовим.

— Слушай… — сказала Лена с вполне серьёзным видом.

— Чего? — спросил я с набитым ртом.

Лена, конечно, немного усмехнулась, но сразу же вернула себе серьёзный вид и продолжила:

— Я знаю, что причиняла тебе много боли своими издевательствами. Сейчас я понимаю, что перебарщивала. Тогда я смеялась, видя тебя, готового заплакать. Но сейчас я, вспоминая тебя в эти моменты, хочу пожалеть тебя, обнять, что ли.

Помня случай в пятницу в туалете, я был готов ко всему. Но, к моему удивлению, Лена на этот раз казалась вполне искренней. Она говорила, смотря то вниз, то на меня. Глаза её были полны прямо-таки вселенской грусти.

— Собственно, я и вернулась для того, чтобы извиниться.

— А зачем ты устроила тот содом в туалете в пятницу?

— Не знаю. Решила, наверное, поиграться напоследок.

— Как интересно. — сказал я, доедая яичницу. — Ладно. Это, конечно, тяжело, но я тебя прощаю. Вряд ли скоро я смогу отпустить все воспоминания, но мне уж точно будет легче с осознанием того, что ты признаёшь вину.

— Но это ещё не всё.

— Что значит «не всё»?

— Извинений мало будет. Я хотела бы…

— Принести денежную компенсацию?

— Да нет же, дурачок! Официант, дайте бутылку вина! — выпалила Лена, сразу же успокоилась и продолжила. — Хотя это смешно было. Но нет. Я хотела бы… ну, не знаю, подружиться с тобой. Помогать всячески. И своей помощью искупить вину.

— Это, конечно, звучит интересно, но я всё же откажусь. Ты уже извинилась, а для меня этого достаточно. Просто я с большим трудом могу представить тебя своей подругой. Извини.

— А тут и представлять не надо. — сказал Лена, а затем, когда официант поднёс ей бутылку вина, налила себе ещё и быстро выпила. — Я так и так буду с тобой общаться на работе. И тут ты сам и не заметишь, как мы подружимся.