Книга Сломай мой лед, страница 91 – Анна Эйч

Я не нахожусь что ответить. Знаю она найдет сотни аргументов, почему я плохой выбор, но ничего не могу поделать. Я ведь просто не переживу, если она войдет в его номер.

— Не ты ли назвал меня шлюхой? – она продолжает, не дождавшись от меня ответа, но уверен, она уже все поняла по моим глазам и идиотскому поведению.

— Ты сказал, что тебя тошнит от меня и единственное, чего я достойна, это грязного поцелуя! – она бьет меня моими же словами, каждое дает мне звонкую пощечину и оставляет глубокие раны кровоточащей вины.

— Я врал.

Твои поцелуи лучшее, что со мной случалось, Чемпионка.

— Мне все равно, Адамс, ты для меня умер. – она разворачивается в сторону номера Соколова и уверенной походкой направляется прямо в логово этого подонка, с каждым шагом вбивая мне в грудь стальной кол.

— Не делай… – почти скулю, таким жалким, наверное, я не был никогда – Не делай этого назло мне, прошу тебя, Элли!

— Чтобы делать что-то назло тебе, нужно для начала что-то к тебе чувствовать, но мне на тебя плевать, Картер.

Я порываюсь сказать ей что-то еще, но уже слишком поздно. Я уничтожил все возможные шансы на перемирие, я сжег все мосты, плоты и даже хлипкие бревна перекинутые с моего берега на ее. Я просто, сука, уничтожил то настоящее, живое, что начало зарождаться в моей душе.

— Прости меня… – я хриплю в пустой коридор. Хлопок от закрывающейся двери номера вызывает у меня резкую головную боль, виски сдавливает будто прессом, а из глаз кажется пойдет кровь. Или уже пошла? Я спускаюсь по стене спиной и зарываюсь пальцами в волосы. Мне нужно встать, сходить в медпункт и привести себя в порядок.

А ради чего? Чтобы снова выйти на холодный лед, посмотреть на трибуны и не найти там никого, кому я был бы важен. Впервые почувствовал одиночество так остро, впервые мне не захотелось играть в хоккей.

Элли.

— Что у тебя с ним? – спрашивает Антон, как только закрываю за собой дверь.

Он подпирает окно, скрестив руки на груди, уверенный и злой. Он уже успел привести себя в порядок, заклеить разбитую бровь, переодеть чистую футболку.

— Еще один – говорю я себе и отвечаю на вопрос Антона, который, честно говоря, он не имеет право задавать – У меня с ним ничего.

— Это из-за ничего он мне бровь расхреначил?

— До свадьбы заживет. – огрызаюсь и иду к столу выложить документы.

— Ты любишь его?

Надрыв в голосе Антона сбивает меня, даже я себе не отвечала на этот вопрос, а ему и подавно не собираюсь. Поэтому просто игнорирую, выкладываю распечатанный договор расторжения наших с ним отношений и принимаюсь открывать нужные страницы, где необходимо расписаться.

— Элли! Он поиграется и бросит! Ты для него просто очередной вызов, экзотическая русская игрушка. – взрывается мой бывший, даже смешно слышать от него подобное.

— Кто бы говорил – спокойно комментирую я его выпад и продолжаю изучать написанное в документах.

— Нет! Не смей меня с ним сравнивать! – психует Антон, видимо адреналин после драки еще не утих – Элли, я тебя без памяти любил! Да, я бы сейчас все отдал, чтобы вернуть то время!

Любил? Может и любил, только результат тот же: разбитое сердце, слезы, загубленные мечты. Я набираю воздух в легкие и резко поворачиваюсь к Антону.

— Скажи мне, ты счастлив?

Вопрос вводит его в ступор, он сводит брови, пытаясь понять, что я имею в виду.