Книга Сломай мой лед, страница 77 – Анна Эйч

— А ты? Ты не поставил меня перед фактом? Это не ты заявился ко мне с радостной новостью о том, что мы едем жить за океан?

— Так говоришь будто я тебе на Аляску переехать предложил

— Неважно! Тебе даже не пришло в голову, что я могу быть против!

— А как можно быть против? Другая бы убила за такую возможность! На хрен тебе вообще эта Олимпиада, ты будешь жить в роскошном доме и ни в чем себе не отказываться, о чем еще мечтать?!

Я перестаю дышать. Это не мой Антон, не тот парень, который вдохновлял меня на каждую победу. Это не тот человек, с которым мы вместе смотрели мои выступления и разбирали их по косточкам, с которым знали каждый синяк другу друга и делали массажи, чтобы расслабить мышцы. Это не тот мужчина, который сам профессиональный спортсмен и не понаслышке знает, что такое победа и Олимпийская мечта для меня. Нет, это не со мной. Я просто не верю своим ушам, неужели мой Антон может так поверхностно судить обо мне. Он и вправду решил, что я занималась этим ради какой-то финансовой безопасности? Он же сам горит, тем чем занимается.

Я чувствую, как щеку разрезает стремительная соленая слеза.

— Я не… – он тут же понимает, что ляпнул лишнее – Я не это имел в виду.

— Нет – махаю я головой, пытаясь собрать свое сердце. – Не подходи.

— Эли, прости.

— Ты сказал то, что должен был.

— Мышка, я понимаю это мечта, но что она даст?

— Заткнись! Замолчи пока не стало хуже!

— Ты можешь не ехать, съездишь на олимпиаду и потом переедешь ко мне.

— Все очень просто, да?

— А почему должно быть сложно?

Мое лицо мокрое от слез и от мелкого дождя, кажется погода плачет вместе с моим сердцем.

— Лети в свой Лос-Анджелес, Соколов. Зарабатывай свои миллионы, строй жизнь мечты, найди ту, что будет счастлива разделить ее. А я останусь здесь, со своими глупыми мечтами.

— Эля я не хочу другую…

— Захочешь, – я пячусь назад, сдерживая поток слез и гортанный крик, который вот-вот должен вырваться из моего тела – Прощай!

Я разворачиваюсь, сажусь в такси и только после того как мы скрываемся с поля зрения Антона, я не выдерживаю и начинаю рыдать. Слезы как плотина пробиваются наружу, делая дыру в моей душе все шире и уродливее. С каждым километром я ощущаю боль утраты все отчетливее, все мои внутренности скручивает до физической боли, заставляя громко всхлипывать и истерично хватать воздух ртом. Мы могли бы спокойно поговорить, обсудить все наедине и без взаимных претензий. Но узнала бы я тогда, что он на самом деле думает о моих планах? Может, он и вовсе не герой моего романа. Но если это так, то почему же так больно?

Таксист делает вид, что не замечает, и я благодарна ему за это, мне просто нужно побыть одной. Завтра будет легче. Должно стать легче.

Элли, ноябрь 2013

Легче не стало.

Вот уже две недели я хожу как зомби. Тренировка – дом – тренировка. Это не жизнь, просто существование, но я же сама выбрала этот путь, мне станет лучше, когда я выиграю золото. Я заткну эту дыру им, расплавлю и замажу ее, залью раскаленным металлом то, что осталось от моего сердца, чтобы не болело, не ныло и больше никто не смог бы его разбить.

Накалить – залить – застыть. Вот мой план, застыть в моменте с чертовой медалью на груди.

— Эля, поешь хоть что-то – мама ласково ставит передо мной кашу – Мне нужно на смену, я не могу сидеть и контролировать твое питание как маленькую.