Книга Сломай мой лед, страница 123 – Анна Эйч

— Давай сделаем это! – выстреливает она уже более веселой и решительной интонацией.

— Серьезно?

— Да! Или это был пранк? И на самом деле ты пошутил, что этими штуками можно рисовать?

— Нет! Я просто… – теряюсь, не думал, что и правда сработает, и теперь не могу прийти в себя от чувства гордости, что смог ее на это подбить и стану единственным свидетелем ее танца на холсте. – Так, становись в позицию, я сейчас!

Подбегаю к аппаратуре и подключаю телефон к колонкам.

— Готова?

— Нет, секунду.

Оборачиваюсь и вижу, как она завязывает платок, закрывающий ее глаза.

— Ты серьезно будешь танцевать с закрытыми глазами?

— Ты сам это предложил, разве нет? – она говорит это с легкой усмешкой, бросает мне вызов. Узнаю свою Ведьму.

— Ладно, я буду рядом, если что – киваю и жму на плей.

Пространство заполняет чувственная музыка Within Temptation – Angels.

Sparkling angel I believed

You were my saviour in my time of need…

— Знаешь, о чем эта песня? – Элли делает первый взмах рукой.

— О сияющем ангеле?

— Нет, когда я разучивала эту программу, у меня перед глазами был Антон – она делает быстрые повороты, которые тут же отпечатываются красной витиеватой косичкой на холсте. – Думала, этим танцем я проклинаю его, прощаюсь таким образом со своей любовь навсегда… – Элли подпрыгивает и будто застывает на пару мгновений в воздухе в шпагате. – Но после того, как я упала… – она садится в центре и выгибается, размазывая еще не впитавшуюся краску по обе стороны от себя руками.

— Эта песня стала совсем о другом, она не о парне, который бросил меня десять лет назад, – Элли поднимает ногу до уха и прокручивается несколько раз на носке. – Эта песня о моей маме, с которой я провела так мало времени и не оказалась рядом, из-за своей чертовой, ничего не значащей в конечном итоге, мечты.

— Элли… – я глотаю ком в горле, понимаю, что становлюсь свидетелем не просто ее танца, а настоящей исповеди. Я вижу, как холст заполняется красными линиями, соединяющиеся в хаотичные огромные розы. На холсте рождается история, сотканная из чувственных движений и страшной боли.

— Она умерла в тот день, Картер… Вот, почему я упала.

Элли, февраль, 2014 года.

Сочи, XXII Олимпийские зимние игры.

Голова, плечо, рука, поворот, прогиб, взмах, пауза… снова взмах, шаги, шаги… три-четыре, двойной, прокатка…

— Эля, ты почему еще не размялась? – заведенная Сенцова влетает в гримерную, прерывая мой мысленный прогон танца – Ты через два выступления, готовься! Паркер только что закончила произвольную.

— И как? – задаю вопрос, ответ на который не хочу знать. Хотя, кто мне его скажет? Сенцова уже поняла свою ошибку и соскочит с темы всеми возможными способами.

— Нормально.

— То есть идеально – вздыхаю я, потому что знаю, ее расстроенное «нормально» означает «Меган – мать ее – Паркер исправила все ошибки и блистательно прыгнула четверной»

— Нормально, это значит нормально! – усиливает давление Екатерина Витальевна, – Ничего из разряда «восторг», поэтому тебе просто нужно сделать все чисто и золото твое. Думай о выступлении, только программа должна быть у тебя тут! – она стучит указательным пальцем себе по виску.

— Да. Я знаю.

— Нет, не знаешь! Ты не собрана! – взрывается мой тренер – Эль, я знаю, тебе непросто, ты не знаешь какая ждёт тебя жизнь дальше, еще и с ребенком… – она глубоко вздыхает, пытаясь подобрать слова, чтобы не сбить мой боевой дух перед самым выступлением. – Мне очень жаль, что так вышло, но сейчас тебе нужно оставить все здесь, за пределами льда. Сегодня ты не Эльвира Золотова, не будущая мама или чья-то девушка. Ты – фигуристка! Чемпионка! Ты шла к этому всю жизнь, ты не имеешь права отказаться от всего, из-за какого-то козла не способного разобраться в собственных чувствах!