Книга Сердце на льду, страница 92 – Анна Эйч

— М? Это вы из-за «ничего» чуть не трахнули меня прямо у дерева?

Отворачиваюсь от неё и упираюсь лбом в прохладную кору какой-то сосны, чувствуя, как кровь пульсирует в висках.

— Сена, иди в машину!

— Нет! Не пойду, пока ты этого не скажешь!

Маленькая ведьма! Ей мало моего публичного унижения – она хочет услышать вслух то, что окончательно растопчет мою гордость.

— Это обязательно? – глухо спрашиваю я.

— Да! – упрямо стоит на своём, и я понимаю: она точно не отступит. Как, собственно, всегда.

Снова поворачиваюсь к ней лицом и сталкиваюсь с пламенем, заточённым в ледяной синеве её глаз. Эти глаза каждый раз сжигают меня дотла, а сегодня они готовы разорвать моё сердце на части, если я не подчинюсь ей сейчас же.

— Я ревную! – выдавливаю признание, которое никогда не думал произнести вслух. – И я приехал забрать тебя потому что…

— Потому что? – шепчет она нетерпеливо.

— Ты мне нравишься. Очень.

На её лице расцветает милая улыбка. Она делает шаг навстречу и цепляется пальчиками за моё пальто. Поднимается на цыпочки и замирает всего в паре миллиметров от моего лица, её дыхание щекочет кожу.

— И всё?

— Нет… Я хочу… – не решаюсь договорить, туплю, медлю и схожу с ума от того, как сильно меня сейчас бомбит.

— Чего? Чего ты хочешь, Курт?

Курт…

— Я хочу стать твоим первым мужчиной.

Выдыхаю эти слова так, будто сбрасываю с плеч непомерную тяжесть. Боже мой… Как же приятно наконец-то сказать правду!

— И я этого хочу, доктор Максвелл! – шепчет она в ответ и накрывает мои губы своими.

Окончательно теряю рассудок от её вкуса и аромата.

Обратного пути нет, Максвелл. Ты сделаешь её своей. Добровольно совершишь эту ошибку и будешь жить с последствиями. Точка.

Сена.

Со сцепленными пальцами и идиотскими улыбками мы подъезжаем к дому Курта. За всю дорогу не произнесли ни слова – просто глупо переглядывались и хихикали, как два смущённых подростка.

У меня-то есть оправдание: я, кажется, встретила свою первую настоящую любовь, которая определит моё отношение к мужчинам на всю оставшуюся жизнь. Но что случилось с Куртом? Куда подевался тот серьёзный и неприступный взрослый мужчина, который раньше и на пушечный выстрел никого из нашего комплекса не подпускал?

Он улыбается так искренне и красиво, что каждая морщинка у его губ запускает табун сумасшедших мурашек по моему телу. Курт не выпускает мою руку даже тогда, когда ему нужно переключить что-то на приборной панели. Он лишь осторожно высвобождает указательный палец, делает необходимые манипуляции, затем нежно целует тыльную сторону моей ладони и снова возвращает наши сцепленные руки на место возле автоматической коробки передач.

Наверное, это ужасно по-детски, но я никак не могу насытиться этими милыми деталями. Улыбаюсь, смеюсь, краснею и извожусь от сладкого предвкушения. Это точно любовь. Я окончательно отупела и растеряла всякий внутренний стержень, просто сижу и плавлюсь оттого, как сексуально он ведёт машину.

* * *

Зайдя в квартиру, мы одновременно замираем, глядя друг на друга. В воздухе повисает неловкая пауза.

А что дальше? Вроде бы всё очевидно, но сделать первый шаг никто из нас не решается.

— Давай я приготовлю ужин, а ты можешь пока принять душ, – гостеприимно предлагает Курт так спокойно, словно мы не собирались сорвать друг с друга одежду в первые же пять секунд наедине.