Книга Сердце на льду, страница 130 – Анна Эйч

Одним резким движением сметаю со стола аккуратно сложенные папки и бумаги, прижимая к прохладной поверхности её хрупкое тело. Поцелуи становятся жёстче, переходят в укусы – словно дикий зверь, я пытаюсь пометить свою территорию, одержимо заявляя права на неё. Я не спешу снимать брюки, да и вообще не хочу ее трахать сейчас, потому что боюсь – после секса вообще не смогу ее отпустить. Просто прижимаюсь к ней своей ноющей твёрдой эрекцией, стискиваю до синяков тонкие запястья и рычу в нежную кожу груди, оставляя беспощадные следы зубами.

С ума сойти можно! Нет! Нет! Я не готов отказаться от неё… Только не сейчас! Грёбаные шайбы! Россия слишком далеко. Какого дьявола я должен выбирать между мечтой и единственной женщиной, которая заставляет меня чувствовать себя живым?

Я целую её кожу, кусаюсь и толкаюсь в бессильной ярости. Моя! Только моя!

— Курт… – тихо шепчет она.

— Не произноси моего имени! – задыхаясь, резко закрываю её рот ладонью. – Никогда больше не произноси его вслух, Зефирка, если всё ещё хочешь улететь в Россию.

В её глазах блестят слёзы, а я чуть было не трахнул её, пока она плачет. Отлично сработано, Максвелл! Десять баллов за эмпатию.

Аккуратно убираю руку с её губ и медленно отступаю назад на безопасное расстояние.

— Прости… – её тихое извинение окончательно добивает меня. – Не хочу ничего сейчас. Чем меньше воспоминаний, тем проще будет забыть…

Ни черта подобного!

— Извини меня… Я не сдержался.

Она молча спрыгивает со стола и поправляет одежду дрожащими пальцами. Смотрит куда-то мимо меня, словно боится встретиться взглядом и снова потерять самообладание. Затем направляется к двери и щелкает замком.

Я продолжаю смотреть на ту самую точку на столе, где всего несколько мгновений назад терзал её тело и кромсал собственную душу одновременно.

— Прощайте, доктор Максвелл… – доносится до меня её голос, наполненный тихой горечью.

— До свидания, мисс Золотова… – отвечаю я, даже не поворачиваясь полностью к ней лицом. Она может видеть лишь мой профиль – суровый и безразличный фасад человека, который внутри разрывается на части.

Скрип двери. хлопок.

Здравствуй жизнь без розовой занозы в сердце.

Сена.

Месяц спустя.

— Золотова, держи темп! Ещё быстрее! Раз, два… Да ёб твою мать! Ты что творишь?!

Громогласный голос Сенцовой разносится по ледовой арене, оглушая и без того раскалывающуюся от напряжения голову. Я устало поднимаюсь со льда, который за последний час успела отполировать всеми доступными частями тела, и обречённо качусь к бортику – на очередную казнь.

— Что с тобой происходит? То ты четверные прыгаешь, как семечки щёлкаешь, успевая ещё и факи судьям показать, то на двойных валишься, как первогодка! Тебе адреналина не хватает? Разозлиться нет на кого больше?

Я опускаю глаза, чувствуя, как щеки горят от стыда и раздражения.

— Нет… Мне просто нужно собраться…

— Ты уже месяц «собраться» не можешь!

— Это адаптация… Сейчас всё сделаю…

— Адаптация?! – Сенцова саркастически вскидывает бровь. – Ты полгода за границей прожила, а в России семнадцать лет! Быстро же ты забыла русскую школу фигурного катания!

— Екатерина Витальевна… – пытаюсь оборвать бессмысленный диалог, но тренер резко перебивает меня неожиданным вопросом: