Онлайн книга «Маскарад»
|
…мы старались быть ближе к источнику света, потому что знали – лазутчики тёмных могут выпрыгнуть даже из твоей тени. Если мы находились в помещении, то завешивали все зеркала, а генералы предпочитали и заталкивать что-нибудь даже в щели, чтобы никто не просочился… Ничего конкретного, но завешивание зеркал навевало на вполне определённые выводы… Впрочем, к решению загадки это не приближало, лишь порождало больше тревог, а их и без того всегда хватало, как и глупых мыслей, которые я пыталась заглушить поисками разгадок тайн театра. Получалось так себе, ведь стоило опустить голову на подушку, как сон вспыхивал ощущениями чужих рук, скользящих по моему телу… Я закусываю щеку, пытаясь не возвращаться к сладко-горьким грёзам о Призраке. Нужно снова думать о поисках его логова, о том, что съесть на ужин или о любой другой чепухе, лишь бы не о нём. Ведь я должна бояться его и ненавидеть, должна защищать сестру и не поддаваться на провокации, должна испытывать отвращение к тому, что Призрак делал и говорил… И часть меня так и поступает, но другая… Она пугает сильнее любых опасностей. Эта половина хочет всё, что может дать Призрак. Хочет, чтобы он называл меня грязной, и при этом сам желал испачкаться. Хочет чувствовать тяжесть тела Призрака, испытать на себе ксены, и добиться новых умоляющих стонов… Я нервно сглатываю и оглядываюсь, словно кто-то может увидеть, чем сейчас заняты мои мысли. Однако коридор пуст. У Тины индивидуальная репетиция, а большая часть служащих театра занята приготовлениями к предстоящему приёму в другом крыле здания. Убедившись, что рядом никого, я прохожу мимо дверей, пока не останавливаюсь напротив восьмой ложи. Сейчас она закрыта и пуста. Призрак давно не появлялся на своём месте, но чем дольше его нет, тем сильнее желание его увидеть… Последние дни всё труднее не думать о нём и о том, куда он подевался. Вдруг он сбежал окончательно? Уехал из города, кантона или даже страны? Предположение должно вызвать облегчение, однако вместо него вспыхивает разочарование… — Ты сумасшедшая, Юна, – бубню я под нос. Иначе и не назвать… Надеюсь, всё это всего-то временное помутнение, меня вовсе не заводит Призрак… Ну вот опять! Это раздражает! Я обязана избавиться от сталкера Тины, а не желать трахнуть его! Чувство вины опускается на меня такой неподъёмной тяжестью, что кажется, сломает мне хребет. Меня тошнит от самой себя и хочется рыдать от отчаяния, стоит подумать, что я предаю сестру каждый раз, когда в голове рождается порочный и пленительный образ Призрака… — Он мудак! – вырывается из меня напоминание. Но это не помогает… Понимаю, что он опасный тип, и ничего хорошего от него ждать не стоит. И всё же у меня словно формируется зависимость к нашей борьбе… если эти взаимодействия вообще можно так назвать. — Предки, помогите, – бурчу я, отходя наконец от двери в ложу, – ваш потомок теряет рассудок… Предки, как всегда, безмолвствуют, а мне остаётся лишь мстительно думать о том, что праздничный стол усопших в Лоннат31[31] будет скуднее, если они продолжат игнорировать молитвы. Я заворачиваю в альков, плечом задев портеру. Здесь всё как всегда: картины на стенах, банкетки, а в центре висит зеркало в золочёной раме. Оттуда на меня устало пялится собственное отражение. Рука тянется к пуговице у воротника бордовой рубашки, потому что здесь всё равно не от кого прятать сходящие синяки. Я пальцами прочёсываю волосы, собранные в хвост, отделяя пряди, и подхожу почти вплотную к зеркалу, оглядывая его. |