Книга Любовь без срока давности, страница 31 – Ольга Коротаева

Сажусь в кресло и открываю ноутбук. Лучше узнать всё из новостей, чем полагаться на «два раза сломанный телефон», то есть свою помощницу. У Люды страсть к сочинительству, постоянно приходится следить, чтобы она не добавила сочных подробностей в сухие тексты протоколов. Ей бы романы писать! Женские.

Рассказ помощницы похож на репортажи в новостях примерно так же, как любовный роман на детектив. Люда обрисовала Мершикова, как несчастного мужа беременной женщины, которого жестоко подставила, а, возможно, и похитила брошенная любовница. Хмыкаю и гадливо кривлюсь, читая новости. Да кому он нужен? По-женски я сочувствую Светлане, но она сама изо всех сил цеплялась за Мершикова. А та вторая? Она просто бросила депутату деньги, которыми тот хотел уладить «недоразумение», в лицо! После «недоразумения», произошедшего со мной, я бы и сама бросила, только что-нибудь потяжелее. Например, обвинение в попытке изнасилования. Только доказать не получится. Закрываю ноутбук и, опираясь локтями на стол, прячу лицо в сложенные лодочкой ладони. И вновь образ Вани расползается клочками тумана. Вырывается стон:

— Что же на самом деле происходит?

Решительно беру сотовый и набираю номер безмерно уважаемого мной оперативника. Мужчина честен и прямолинеен до крайности, потому и не двигается по карьерной лестнице. Зато я точно уверена, что его мнение никто не купит, оно будет непредвзятым.

— Степан Деомарович, добрый день, – говорю вполголоса. – Можно узнать, кто проводил обыск на закрытом заводе по производству хлора? Хм… Этим верю. Если неофициально, сколько «товара» там обнаружили? – Слышу ответ и подскакиваю: – Сколько?!

Сотовый выпадает из моих ослабевших пальцев. Я не знаю, радоваться мне или нет. Понимаю одно: укол охраннику сделал не Ваня.

— Ниночка, тебе что, больше всех надо? – противным писклявым голоском уточняет судья и высокомерно улыбается.

Смотрю на Розу Игнатовну и едва сдерживаюсь от гнева. В областном суде все под её невысоким каблучком «рюмочкой», и при случае женщина никогда не упускает возможность ввернуть этот самый каблучок в горло и работникам других судов. А при её значительном весе и необъятном телосложении выглядит это страшно. Но я не из тех, кто легко поддаётся «судье в законе», как за глаза называют Розу.

— Ты же с Фёдором Петровичем… – она улыбается ещё шире, – …в особых отношениях.

Чего стоит остаться неподвижной и не обрушить на идеальную причёску Розы… красующиеся на столе розы. Причём вместе с тяжёлой стеклянной вазой. Сама же заставляла меня принимать этого змея ползучего, грозила, чем могла, от лишения премии до снятия с должности. Да, я не из тех, кто легко поддаётся, однако же в конце концов и мне приходится сдаваться. Другие тут не работают. А у меня отец в отставке, мать на копеечной зарплате и сестра с розовой мечтой о мерседесе. Благо не розовом.

— Первая пострадаешь, если я сделаю то, о чём просишь, – железным тоном, уже не улыбаясь, добивает Роза.

Сжимаю папку и рычу:

— Дело всё равно снова открыли!

— Вот и хорошо! – восклицает Роза и любуется на украшенную широкими золотыми перстнями пухлую кисть, которой позавидовала бы и Кустодиевская купчиха. – Значит, тебе есть чем заняться, вместо того чтобы донимать меня глупостями! Там, насколько я помню, десятки выживших пострадавших.