Книга Болен тобой, страница 80 – Тина Рамм

А потом пришел он. Со своим заносчивым видом и дурацкими замечаниями.

И доказал мне обратное. Он вернул мне свет. Вернул мне вкус еды, запах дождя, ощущение собственной кожи. Он научил меня снова хотеть. Мечтать.Жить.

Я прижалась к нему крепче, уткнулась лицом в его шею, и он обнял меня в ответ, одной рукой прижимая к себе, другой гладя по волосам.

Длинная фата скользнула с моей головы, но не упала на пол – она запуталась в моих волосах, спадая по спине белоснежным шлейфом. Короткое платье контрастировало с ней, делая мой образ одновременно невинным и до неприличия откровенным.

Марк оказался рядом мгновенно. Его руки легли мне на талию, большие ладони обожгли кожу через тонкий хлопок.

— Моя жена, – прошептал он, и в этом слове было столько собственничества, столько темной, тяжелой страсти, что колени подогнулись. – Моя.

Он наклонился и впился в мои губы. Это был не тот нежный поцелуй из ЗАГСа. Это был голод. Он целовал меня так, словно боялся, что я исчезну. Его руки скользнули вниз, подхватили меня под бедра, и я инстинктивно обвила его ногами.

Марк донес меня до спальни, не разрывая поцелуя, и аккуратно, но властно опустил на край широкой кровати.

— Ммм.. – простонала я, когда он отстранился на секунду, чтобы посмотреть на меня. – Брачная ночь?

Его глаза были темными, зрачки расширились.

— Именно.

Глава 35

Варя

Я открыла глаза от того, что кто-то ходил по комнате.

Было еще темно. За окном серое, предрассветное небо, и только тусклый свет ночника в углу освещал спальню. Я приподнялась на локте, щурясь, и увидела Марка.

Он стоял посреди комнаты в одних трусах, его волосы были растрепаны, видно, что он только что встал с кровати. В руке он сжимал телефон, и его лицо было напряженным, почти злым. Он говорил тихо, но я слышала каждое слово.

— Перестань плакать, – его голос был твердым, но в нем звучала та самая нотка, которую я узнавала – когда он пытался держать себя в руках, но внутри у него всё кипело. – Я выезжаю. Сейчас. Всё будет хорошо. Я разберусь.

Он замолчал, слушая, и я видела, как напряглась его челюсть.

— Да, я понял. Не разговаривай ни с кем, слышишь? Никому не звони и не пиши. Я буду через двадцать минут.

Он отключил телефон и сразу бросился к шкафу. Резко дернул дверцу, начал доставать вещи: джинсы, рубашку, ремень. Движения были резкие, торопливые, нескоординированные.

Я села на кровати, инстинктивно прикрыв оголенную грудь простыней. Сердце заколотилось… случилось что-то плохое.

— Марк, – я встала с кровати, натягивая нижнее белье. – Что происходит? Кто тебе звонил?

Он не ответил сразу. Натянул джинсы, застегнул ремень, схватил рубашку и начал заправлять ее на ходу.

— Мама, – бросил он коротко, не поднимая глаз. – Она в истерике.

— Что случилось? – я подошла ближе, но он уже шел к ванной.

— Папа, – он остановился в дверях и посмотрел на меня. В его глазах была такое опустошение, что у меня по спине пробежали мурашки. – Его арестовали.

Я замерла.

— Что?

— Арестовали, Варя, – повторил несдержанно. – Сегодня утром.

Он вошел в ванную, и я услышала, как включилась вода.

Я натянула наспех сарафан, который висел на стуле, и побежала за ним. Марк стоял над раковиной, чистил зубы, и его глаза в зеркале были жесткими, сосредоточенными. Он смотрел на одну точку на стене и думал о чем-то своем.