Книга Болен тобой, страница 50 – Тина Рамм

— Марк, да я же угараю... – начал было Игорь, но я не дал ему закончить.

Я шагнул к нему, нависая всем своим весом.

— Закрой рот, – произнес я ледяным, ровным тоном, от которого у самого иногда перехватывало дыхание. – Немедленно, блядь.

Игорь сглотнул, яблоко в его руке вдруг показалось ему очень неуместным.

— Да чего ты... Я же прикалываюсь…

— Если я еще раз услышу, как ты открываешь рот в ее сторону, – я понизил голос до шепота, но каждое мое слово било как хлыст, – я лично прослежу за тем, чтобы твои "веселые" студенческие годы закончились. Я позвоню дяде Андрею на завод, и ты будешь разгружать вагоны с шести утра, пока твои нежные ручки не покроются мозолями. Твоя кредитка будет заблокирована, а ключи от машины я сожгу на твоем дне рождения. Ты будешь работать так, что забудешь, как выглядит тусовка. Понял?

Игорь побледнел. Он знал, что я не шучу. У меня уже были связи и влияние, чтобы сделать его жизнь невыносимой, и он это прекрасно понимал.

— Марк, ты... ты чего? Я же ничего такого не...

— Проваливай, – отрезал я.

Игорь буквально смылся в коридор.

В холле повисла тишина. Я стоял, тяжело дыша, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Медленно повернул голову. Варя все еще стояла на лестнице, прижавшись спиной к стене. Она смотрела на меня в упор, но я нихрена не мог прочитать ее эмоции.

Я тут же отвел взгляд, пряча глаза. Чертовски не хотелось, чтобы она видела, как меня трясет от злости.

Варя ничего не ответила и поднялась в свою комнату. Мне потребовалось несколько минут, чтобы вернуть себе самообладание.

Не теряя времени на раздумья, я двинулся за ней.

Глава 22

Варя

Я прошла в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Тупая, ноющая боль в груди не отпускала. Я хотела только одного: дойти до кровати, свернуться в позу эмбриона, натянуть одеяло на голову и просто лежать в темноте.

Но я не успела сделать и трех шагов.

Дверной замок щелкнул, и створка бесшумно отворилась.

Я замерла, широко распахнув глаза. На пороге стоял Марк. Он был таким большим, что его широкие плечи занимали почти весь дверной проем, отрезая мне путь к отступлению. Но больше всего меня потрясло его лицо. На нем не было той наглой, самоуверенной ухмылки, с которой он обычно на меня смотрел. Его темные глаза были серьезными, тяжелыми, и в них читалось... сожаление?

Я стояла в шоке, не в силах вымолвить ни слова. Он заступился за меня перед Игорем. А теперь он стоит в моей комнате. Впервые за все время, пока я тут живу.

— Уходи, Марк, – сдавленно выдохнула я, отводя взгляд. Голос предательски дрогнул. – Пожалуйста. Я хочу побыть одна. У меня просто нет сил на твои шпильки и стычки.

У меня действительно не было сил на споры с ним. Визит к родителям на кладбище выбил меня из колеи. Сначала я старалась держаться: протирала памятники влажными салфетками, убирала сухую листву и ветки, которые нанесло за все время, вырывала сорняки.

В обычные дни я держалась. Я научилась мастерски строить свою жизнь так, чтобы в ней не оставалось пустого места для боли. Учеба в университете, подработки, бесконечные посиделки с Лизой, суета, дедлайны... Я заполняла каждую минуту, лишь бы не оставаться наедине с тишиной. Когда ты постоянно в движении, горе отступает на второй план, становясь фоновым шумом.