Книга Разбей мое сердце, страница 90 – Ольга Дашкова

Только почему тогда я чувствую себя как проститутка?

— Хорошо, что ты о нас думаешь, – Диана снова целует меня. – Потому что папа хочет, чтобы мы съехались и жили вместе. После того, как ты начнешь работать в компании.

Жить вместе. Следующий этап плена. Сначала ты работаешь на него, потом живешь в квартире его дочери или его доме, потом женишься на его дочери, а потом… потом ты уже не принадлежишь себе. Ты – часть его империи, винтик в механизме.

И самое страшное, что еще месяц назад это казалось мне отличной перспективой.

— Звучит заманчиво, – вру я.

Диана счастливо прижимается ко мне, и я понимаю, что думаю совсем о другой девушке постоянно. О том, как она смеялась над моими шутками. О том, как серьезно хмурилась, когда что-то анализировала. О том, как она выглядела утром: естественная, растрепанная, но самая красивая на свете.

О том, как она сказала: «Я влюбилась по-настоящему».

И я ей не поверил.

Хотя я знаю – знал уже тогда, – что она не лгала. В тот момент, когда она пыталась что-то объяснить, в ее глазах была такая боль, такое отчаяние, что ни одна актриса не смогла бы так сыграть. Но я был слишком горд, слишком уязвлен, чтобы слушать. Слишком напуган тем, что снова поверил. Что снова открылся. Что снова стал слабым.

И вот я здесь. В позолоченной клетке, рядом с девушкой, которая никогда не поймет, о чем я думаю в три часа ночи. Которая никогда не увидит во мне ничего, кроме как своей игрушки, которую она готова заполучить как капризный ребенок любой ценой.

Лучше не думать. Лучше не чувствовать. Лучше просто действовать, как я и планировал с самого начала.

— А знаешь, – Диана вдруг замолкает на полуслове и внимательно смотрит на меня, – мне кажется, я знаю, кто была та девушка.

Сердце пропускает удар.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, это же очевидно, – она улыбается, но в этой улыбке есть что-то нехорошее. – Ты стал другим после того, как мы перестали встречаться. А потом внезапно вернулся. Что-то произошло.

Она говорит «что-то произошло» с такой интонацией, словно это что-то забавное. Милая игрушка, которая сломалась.

— Диана…

— И я думаю, что это была та официантка из кафе. Как ее звали… Вера? – она наклоняет голову, вглядываясь в мое лицо. – Ты тогда так странно на нее отреагировал.

Упоминание ее имени пронзает меня насквозь. Вера. Даже звучание этого имени причиняет боль.

— Не понимаю, о чем ты, – говорю как можно более ровным голосом.

— О, понимаешь, понимаешь, – смеется Диана. – Я же вижу. У тебя изменилось лицо, когда я произнесла ее имя.

Черт. Я думал, что научился лучше контролировать эмоции. Но при упоминании Веры вся моя защита рушится.

— Милая девочка, – продолжает Диана тоном, каким обычно обсуждают погоду. – Хотя, конечно, не в твоем вкусе. Я имею в виду, она же простушка, но с амбициями, по ней видно. Она еще говорила что-то умное.

Каждое ее слово – как удар ножом. Простушка. Если бы она знала, что Вера не простушка, что у нее интеллигентная и довольно обеспеченная семья, родители из научных кругов и в их семье все измеряется не деньгами. Что единственное, чего она от меня хотела, – это честности.

Которую я так и не смог ей дать.

— Диана, давай не будем об этом.

— Почему? – она встает с моих колен, возвращается на свое место. В ее глазах загорается нездоровый интерес. – Мне просто любопытно, это была она или нет?