Книга Развод. Учись жить без меня. Книга 1, страница 41 – Елена Валерьева

Подпись была еще гаже самого ролика.

“Нестабильная супруга устроила истерику на почве ревности. Инсайдеры утверждают, что бизнесмен К. давно хотел разойтись мирно, но девушка не умеет отпускать.”

Я смотрела в экран и чувствовала, как меня накрывает такой волной ярости, что даже слез не было.

Никаких.

Только огонь.

Людмила за моей спиной выдала такое, что мне даже легче стало. Вера Ильинична уже звонила, требуя не трогать комментарии и срочно сохранять все копии.

А я сидела и понимала одну вещь.

Это не просто сплетни.

Это попытка переписать реальность.

Из него — жертву.

Из меня — безумную, навязчивую, истеричную женщину, которая не умеет принять, что ее больше не любят.

От этого во мне что-то окончательно встало на дыбы.

Я сама набрала Леона.

Он ответил мгновенно.

— Да.

— Это выложил твой Дерезин?

На том конце сразу стало тихо.

— Я разбираюсь.

— Не “разбираюсь”, Леон. Да или нет.

— Скорее всего, да.

— Отлично.

— Мира, послушай—

— Нет, теперь ты послушай меня.

Я встала, сама не замечая, как начинаю ходить по комнате.

— Если до этого момента я еще хоть где-то внутри надеялась, что можно будет тихо разойтись и сохранить человеческое лицо, то теперь все. Все. Я больше никого не щажу.

— Не делай резких—

— Резких? — засмеялась я. — После того, как меня уже выставили психопаткой на всю страну? После того, как по моему ребенку прошлись грязными сапогами? Нет, дорогой. Теперь будет по-моему.

Он молчал.

А я впервые чувствовала, как внутри не просто боль, а сила. Голая. Горячая. Злая. Живая.

— Ты хотел, чтобы я сидела тихо? Не выйдет. Твоя Галина хочет войны? Будет ей война. Твой Дерезин хочет меня размазать? Я покажу, как размазывают тех, кто полез к беременной женщине.

— Мирослава…

— Не перебивай. Ты дал мне слишком мало правды слишком поздно. Теперь я сама возьму все, что мне нужно. И если для этого придется поднять на уши прессу, юристов, врачей, старые документы и каждую их лживую рожу — я это сделаю.

Он дышал в трубку тяжело. Я слышала.

— Ты сейчас на эмоциях.

— Нет, Леон. Вот теперь я наконец на холодной злости.

Это была правда.

Пугающая правда.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

Я остановилась у окна.

Посмотрела на свое отражение. На живот. На собственные глаза, ставшие какими-то чужими и очень взрослыми.

И ответила:

— Отбирать у вас сценарий.

После этого я отключилась.

Потом подошла к зеркалу ближе и долго смотрела на себя.

Да. Это была я.

Только больше не прежняя.

И впервые за все это время мне стало ясно: если они сделали из меня публичную боль — я превращу себя в публичную силу.

Пусть подавятся.

Глава 27. Мирослава

Глава 27. Мирослава

После того звонка во мне будто выключили что-то мягкое.

Не любовь — нет, к сожалению, любовь не выключается щелчком, сколько бы боли в нее ни залили. Но выключилась жалость. Та самая, из-за которой я все время пыталась оглядываться: а как ему, а что у него в голове, а вдруг он и правда зажат между давлением, схемами, чужими решениями, а я сейчас добью его окончательно. Вот это — умерло.

Потому что на видео была я.

Не он. Не Дерезин. Не Галина.

Я — с перекошенным лицом, в кадре, который специально обрезали так, чтобы из сильной, униженной женщины сделать истеричную дуру.

И я смотрела на это уже не как жена, которой больно за брак. А как мать. Мою дочь еще не родили, а ее уже подводят под репутацию “ребенка от скандальной психички”.