Книга В разводе. Лоскутное одеяло сердца, страница 67 – Лана Полякова

— Если бы любил, то не прыгнул бы на Сонечку. Просто не отреагировал бы не её провокации, не заметил бы их, – не разрывая нашего контакта, ответила я ему.

— Мужчины отличаются от женщин, – горько усмехнулся Никита.

Я улыбнулась, отзеркаливая его горечь, и проговорила:

— И это хорошо. Но люди, если сделали выбор и он искренен, всё-таки остаются людьми.

Никита замолчал и повернулся вновь в сторону далёкой горы. Ветерок трепал его непокрытую голову, и пряди то и дело падали на лоб, мешаясь и путаясь. В профиль, в неверном свете близкого леса Никита казался моложе и мягче. Почти прежним.

— Быть счастливым – это тоже сознательный выбор, – негромко проговорил он, не отводя взгляда от далёкого горизонта.

— Согласна. – Ответила и сжала мужнину ладонь чуть сильней.

Глава 40

Спускались мы с горы в совершенно ином настроении, чем поднимались. Даже Трик, набегавшись по лесным просторам, шёл рядом, умиротворённый и довольный происходящим.

— Как ты думаешь, что будет удобнее для нас с Антошкой, — заговорил Никита и споткнулся на имени сына.

Повернулся и спросил с живым интересом, отвлекаясь от всего остального:

— А, кстати, почему ты назвала сына Антошка?

— Твой отец спас меня, – ответила я и повернула голову к Никите.

А зря! Не с моей ловкостью проделывать такие фокусы. Нога тут же поехала по мокрой земле, и я чудом не упала, подхваченная мужем.

Это так странно звучит! Мой изменившийся бывший, ставший незнакомым настоящим мужем…

— Когда успел? – прервал мои измышления Никита.

Я хлопнула глазами и, сообразив, о чём меня спрашивают, ответила:

— Когда твоя мама жила с нами, она доклевала меня до того, что я не хотела жить. Раздумывала всерьез, как бы покончить с собой, чтобы не причинит этим неприятности окружающим. Твой папа приехал и всем раздал по серьгам. И мне и своей жене. Тебе, между прочим, тоже. Разве ты не помнишь?

Никита помрачнел и нахмурился, вспоминая:

— Да, я помню тот скандал. Но не думал, что тебе было настолько плохо. Мне не казалось всё настолько фатальным. Прости. Я был слеп. Мне тоже тот период сильно дал по мозгам, и я тогда был не в себе. Я должен был заработать на всё и не очень видел, что происходит вокруг меня и тебя…

— Я понимаю. Теперь понимаю. – Перебила его.

Возможно, чуть резче, чем хотелось, но что уж сейчас? Что теперь-то ворошить такое далёкое прошлое? Но и забывать главные вехи и прекрасных людей, поддержавших в тяжёлый момент, совершенно не годится.

— Мой Антошка вытащил меня из ямы отчаяния. Мой ребёнок и прекрасная женщина-врач, случайно оказавшаяся на моём пути. – Завершила я свой рассказ, надеясь, что Никита понял, отчего я назвала сына в честь его отца и эта тема закрыта.

Дорога спускалась чуть круче, чем вначале, и Никита придержал заранее меня за плечо, страхуя от падения. Да и так и оставил свою руку, не убирая. А я не стала выворачиваться из этих своеобразных объятий.

— Так что ты хотел спросить? – вспомнила я и посмотрела мужу в лицо.

Он опять изменился. Посмурнел. Командор напоминал о себе тяжёлыми поперечными складками на высоком лбу мужа. Но Никита, глянув на меня чуть удивлённо, вспомнил и проговорил:

— Как удобнее нам лететь в Пекин? До Москвы и оттуда почти восемь часов или от МинВод до Новосибирска четыре часа и после четыре до Пекина? Мне в Пекине нужно будет ненадолго отлучиться, поэтому без пересадки не получится долететь до Ханьнаня.