Книга За мечту. За Веру. За любовь, страница 70 – Женя Онегина

Жданов почти волоком оттащил меня в наш угол. Кто-то, наверное, Влад, вылил мне на голову пол-литра воды точно. Он же помог мне вытащить капу.

— Пей, ну! – рявкнул Артур, и я кивнул, проведя по лицу рукой. Та оказалась в крови.

— Верхняя губа. Небольшое рассечение. И на лбу еще, – сообщил Владик, аккуратно нанося обезболивающий гель. – Ты как?

— Держусь.

— Сразу в партер, Макс. Не дай себя прижать к сетке. Иначе шансов нет. Он на одной физухе вывезет. И он хочет закончить бой досрочно.

— Понял.

— Макс, постарайся! – буркнул Влад.

— А ты убери Веру из зала, – попросил я.

— Попробую, но не обещаю.

Прозвучал гонг. Жданов вложил мне в рот капу и слегка, не глядя в глаза, сжал предплечье.

Черт, дело действительно плохо!

Внутренним лоу-киком Усольцев мгновенно пробил мне переднее здоровое колено. Выставить вперед больное я не решился, в итоге связав себя вынужденной стойкой. В то время, как мой соперник снова занял центр, привычно меняя ведущие ноги, я нехотя пятился к сетке, судорожно пытаясь найти хоть какой-то выход. И главная проблема заключалась в том, что мой соперник был тяжелый. А еще молодой.

Пока я огрызался вялыми атаками, Усольцев попер вперед. Я увернулся от мощного джеба, поднырнул под его локоть, и стараясь не обращать внимания на металлический привкус крови во рту, кинулся в ноги. Тяжелый! Какой же, сволочь, тяжелый!

Я все-таки крутанул его через спину, но сил хватило только на хафгард. Усольцев немедленно попытался перехватить боковой контроль и развязать ногу. Но я держал крепко. Вспомнив любимого тренера, как следует, вообще не думая о последствиях, методично набрасывал удары снизу. Противник отчетливо заскрежетал зубами и попытался перейти в маунт.

— Работай! – рявкнул Жданов. Я так и не понял, на самом деле или у меня в голове.

Усольцев явно закис. На выход в маунт уже не хватало силенок. А вот я работать из полугарда умел отлично.

Рывок, поворот, обманный выход на сабмишн и излюбленный удушающий Жданова.

Удар Усольцева по ковру.

— Победа удушающим приемом одержал боец из красного угла. Максим "Профессор" Русланов.

Но встать до конца на ноги я не смог. Просто сполз обратно по сетке на канвас и молча уставился на Жданова.

— Ты придурок, Макс! – просто сказал тот.

Ответить я не мог. Никто не позаботился избавить меня от капы.

Вера

Владика я не послушалась. Как он не уговаривал меня уйти из зала после первого раунда, я все равно осталась. Потому что неизвестность была для меня страшнее. Стоило мне представить себя одну, в гулкой тишине пустынных коридоров ожидающую исхода боя, как к горлу подкатывала тошнота. Я больше не умела ждать.

Я досмотрела поединок до конца.

А потому видела, как Макс рухнул на ковер, теряя сознание, когда рефери уже объявил о его победе.

Я видела, как в октагон вошли медики. Двое крупных суровых мужчин с оранжевым пластиковым чемоданом в руках.

Я видела, как сквозь зубы ругался Артур, выговаривая за что-то Владу, а брат стоял молча и не мог отвести взгляда от Русланова.

А еще я знала, что к Максу меня сейчас не пустят. И потому я просто стояла и смотрела, как приводят в чувство моего любимого.

Слезы редкими крупными каплями катились по щекам. Время от времени я смахивала их рукавом толстовки. Я до боли стиснула челюсти, чтобы не закричать. Потому что мне снова было страшно. Только вместо страха маленькой испуганной девчонки пришла беспросветная взрослая безысходность. Но самым ужасным было другое. Где-то глубоко внутри какая-то часть меня надеялась, что этот бой заставит Русланова отступить и не ввязываться в поединок за титул.