Книга За мечту. За Веру. За любовь, страница 33 – Женя Онегина

Богдан Соломатин считался одним из лучших бойцов. Высокий. Красивый. Перспективный. Все девчонки сходили по нему с ума. И я тоже. Только тихо. Кому интересна мелкая, похожая на гадкого утенка дочка тренера, когда вокруг полно девчонок постарше.

Но Богдан решил иначе. Я долго не могла поверить в свое счастье, а потому согласилась молчать обо всем. О случайных встречах. О горячих поцелуях. Ему было за двадцать. Он хотел большего. А еще он ненавидел моего отца. Я знала, что первый раз будет больно. Но не думала, что так. Когда все кончилось, он протянул мне платок, чтобы я вытерла слезы.

Говорить, о том, что произошло, я никому не собиралась. Но он, сжав цепкими пальцами мое горло, напомнил, что я должна молчать. И я молчала почти полгода, рыдая после каждой нашей встречи, пока меня, измученную, зареванную, с синяками на запястьях и бедрах, не нашел Владик. И я рассказала ему все. Едва брату исполнилось восемнадцать, он добился того, что вышел против Соломатина в поединке. И избил Богдана до потери сознания. Тем самым навсегда закрыв себе дорогу в большой спорт.

Гард (Guard) – защитное действие в партере, когда один боец лежит на спине и удерживает тело соперника между своих ног, не давая тому нормально двигаться и развивать атаку.

Макс

В Москве было жарко, суетно и душно.

Москва давила на мой уставший после перелета мозг.

Я сидел у себя на балконе с видом на гостиницу "Салют" и ждал друга.

Было далеко за полночь. Тяжелый, перегретый за день воздух, в котором четко ощущался синтетический запах закипевшего асфальта, угнетал.

Поэтому горький черный кофе в моей кружке казался единственно верным решением. Хотя я рисковал, сильно рисковал.

Жданов должен был приехать с минуты на минуту.

А кофе ночью, тем более после перелета он никак не мог одобрить.

Я уехал из детского лагеря, едва рассвело. И всю дорогу корил себя то за нелепый ночной визит к Вере, то за глупое бегство. Чуть не вернулся даже, готовый прилюдно покаяться в содеянном.

Но в конце концов я решил, что теперь мои терзания уже не имеют никакого значения, и заставил себя переключиться на более насущные проблемы.

В итоге, целый день я провел в Калининграде, выполняя распоряжение Жданова, и подходящий нам зал для тренировок все-таки нашел.

Я был против переезда.

Тем более Соломатин оказался моим земляком, и я считал, вполне обоснованно, кстати, что этот факт может серьезно нам помешать. Я надеялся до последнего оставаться темной лошадкой. Промоутеры ММА любили зрелищность. Зрители шли на бои именно за этим. Загадка, тайна, непредсказуемость – вот то, что должно было принести нам победу.

А лишний шум или непонятная суета вокруг моей команды могли поломать весь план на корню. Чем меньше город, тем теснее мир. Я был абсолютно уверен, что Москве затеряться легче.

Но Артур считал иначе. Он много раз говорил, что длительный тренировочный процесс сродни медитации. Размеренность, покой, предсказуемость. Тихий курортный городок, утренние пробежки на побережье, небольшой зал на окраине Светлогорска – все это было прекрасно, но рано или поздно привлекло бы к нам внимание. Чужаки всегда интересуют соседей в первую очередь. А кто знает, где искать – тот всегда найдет!

Небольшой, но идеально оборудованный зал в Калининграде, к тому же недалеко от центра и от железнодорожного вокзала был свободен с сентября. Я заключил договор на год, внес предоплату и смирился. Я хотел и одновременно боялся вернуться в родной город. А еще я отлично понимал, что там, рано или поздно, встречу Веру.