Книга Любовь в Сочи, мопс и белые ночи, страница 89 – Женя Онегина

Свернув с шоссе, Владимир резко снизил скорость. Дорога была ему незнакома. У меня же от нетерпения вспотели ладони. Я жаждал увидеть Алису и боялся этой встречи. Я хотел обнять ее, прижать к себе, и не знал, что скажу, когда увижу.

Мы уже парковались, когда от Мики пришло новое сообщение.

“Мы в ресторане”.

Я рванул вперед, потом обернулся. Владимир так и остался стоять у машины:

— Вы идете? – уточнил я на всякий случай.

— Не думаю, что вам сейчас потребуется моя поддержка, – хмыкнул он. – Зато я смогу перехватить дочь здесь, когда она сбежит от вас.

— Отличный план, – похвалил я и почти бегом бросился к ресторану.

Девушки сидели за столиком у панорамного окна. Мика что-то рассказывала, Алиса внимательно слушала. Обе выглядели уставшими, но если щеки Микаэлы пылали, а в глазах то и дело вспыхивал знакомый огонь азарта, то Алиса показалась осунувшейся и бледной. Так она выглядела в первые дни похода, когда была измотана впечатлениями и недосыпом.

Я подошел ближе.

Вот Мика замолчала и задумчиво посмотрела в окно.

Алиса воспользовалась затянувшейся паузой и что-то спросила.

До меня донесся обрывок разговора:

— … Сбежала в Германию к своему отцу…

— Он считает себя… – Алиса говорила очень тихо, и я так и не услышал, что она имела ввиду.

Мика скорчила презрительную рожицу, и мне захотелось немедленно стукнуть ее чем-нибудь тяжелым.

— Ремизов до сих пор считает, что он в ответе за всех людей, которые так или иначе находятся рядом с ним, – сказала она. – И легко забывает, что каждый имеет право на собственные ошибки.

Я хмыкнул и показал ей кулак.

— Если я сейчас пойду и прыгну с тарзанки, это будет моим решением? – спросила Алиса тихо.

— Нет, ведь к нему тебя подтолкнула я, – ответила Микаэла.

— А если я скажу Святу, что люблю его?

— А ты любишь? – Мика лукаво улыбнулась и торжествующе произнесла: – Видишь, Ремизов, она сама это сказала.

Алиса дернулась, как от удара. резко вскочила, опрокинув на себя кофе, обернулась и опасно пошатнулась.

Я бросился к ней, подхватил, крепко сжимая локоть, и сказал совершенно серьезно:

— Осторожнее. Можно сломать себе что-нибудь, если неудачно упасть.

— Я помню, – ответила она и слабо улыбнулась. – Упасть удачно – это когда в результате падения никто не пострадал. Ни нога, ни сосед.

Я засмеялся и, мысленно поблагодарив Владимира за то, что он остался в машине, нашел ее губы своими.

Алиса

Я была зла…

Очень зла!!!

И даже нежный, такой важный и необходимый как воздух поцелуй не сделал меня добрее.

Мне хотелось ударить Свята, сделать больно, так больно, чтобы он пошатнулся, упал, рухнул передо мной на колени, но главное – прекратил бы довольно улыбаться! Все события, все переживания последних суток, когда я отчаянно держала себя в руках, вдруг переплелись и ударили по мне, практически сбивая с ног.

Я честно попыталась справиться со слезами, всхлипнула один раз, потом еще и все-таки горько разрыдалась, прижавшись щекой к его груди.

Святослав молчал. Только осторожно гладил меня по голове, невесомо целовал куда-то в висок и слегка баюкал в своих объятиях.

Я подняла на него зареванные глаза и отчаянно попросила:

— Только не говори “прости”. Пожалуйста, не говори!

— Не буду, – пообещал Святослав и крепче прижал меня к себе.