Книга Любовь в Сочи, мопс и белые ночи, страница 52 – Женя Онегина

— Я разговаривала с Алисой, – призналась Ева. – И она сказала, что это ты не взял ее на маршрут!

— Я не взял, – согласился я. – Она устала. Ну согласитесь, что такие походы – это не для нее. Она правда устала, девчонки! И вообще Воланчик к ней привык, а больше там он никого не знает. Спросите у Царевича, он подтвердит!

Даня как раз шел нам навстречу, и я решил призвать друга на помощь.

— Что подтвердит? – спросил он, но тут же отвлекся на зазвонивший телефон, махнул нам рукой и отошел в сторону, отвечая на звонок.

Заметив, как друг помрачнел, я отправил девчонок к машине, а сам остался стоять рядом. На душе стало как-то тоскливо, и я понял, что сейчас произойдет за секунду до того, как Даня произнес:

— Звонил отец, Свят. Не мог до тебя дозвониться. Микаэла вернулась. И требует тебя.

Я на мгновение прикрыл глаза, со свистом вдохнул вдруг ставший слишком густым воздух, с усилием заставляя легкие раскрыться.

Передо мной снова блестел в утреннем солнце покрытый толстым слоем снега горный склон, гудел, взлетая, вертолет спасателей, и слова Царевича-старшего набатом звучали в моей голове:

— Она жива, Свят. Главное, она будет жить.

“Когда сердце спорит с разумом,

то последний редко оказывается победителем.”

Жюль Верн, “Дети капитана Гранта”

Почти два месяца спустя

Алиса

Мы были в дороге вторые сутки.

До Сочи оставалось еще часа три, не больше.

Отец уверенно вел машину по узкому, постоянно петляющему шоссе. Мама что-то слушала в наушниках, задумчиво глядя в окно.

Уже стемнело.

Мелкий спал.

Моему младшему брату Матвею только что исполнилось тринадцать лет, он был выше меня ростом, но я упрямо звала его мелким, каждый раз вызывая бурю подросткового негодования.

Сколько я себя помнила, вторую половину августа мы с семьей всегда проводили в Сочи. Бабушка с дедом, мамин младший брат Игорь с женой и детьми и мы. Традиционная неделя на побережье у самого моря и несколько дней в горах – вот такой семейный отдых.

Все были уже там, ждали только нас. Папа в начале лета приобрел новый автомобиль, по его словам – идеальный для путешествий семьей, и вместо перелета мы отправились в Сочи на машине. Я была не против. Тем более, что мне разрешили взять с собой все, что захочу, правда, ограничив это “хочу” двумя чемоданами. Но мне и этого было достаточно.

Я ждала встречи с морем как никогда, надеясь, что оно смоет без следа воспоминания о нескольких днях в Карелии.

Это в моем, а не в Анькином сердце, теперь зияла огромная дыра.

Ремизов в “Медвежий угол” не вернулся. Ни с группой, ни сам по себе. Даниил, хмурясь и избегая прямого взгляда, сообщил, что Святослава срочно вызвал его, Дани, отец по каким-то важным и срочным делам.

Я вежливо слушала его сбивчивые объяснения и кивала, а внутри разливалась холодная липкая тоска.

У меня не осталось ничего. Ни номера телефона, ни записки.

Только несколько общих фото со сплава, сделанных Ваней, и еще одно – контрабандное, авторства Аньки. На нем мы со Святом сидим у костра, совсем рядом.

Но не вместе.

— Хочешь, я достану тебе его номер, – предложила Ева, как только узнала, что случилось.

Я все рассказала девчонкам, когда мы вернулись в Москву. Позвала их к себе и во всем призналась.

— Не нужно, – отказалась я. – Если бы он хотел, он бы вернулся ко мне. Передал через Даню номер. Или позвонил бы сам. Но он не захотел, Ева! – Голос все-таки сорвался.