Книга Миллиардер на перевоспитании, или как укротить эгоиста, страница 42 – Ани Марика

Прислонив к плечу оружие, выхожу на крыльцо. Артур вскакивает. Правда, увидев, с чем я, останавливается.

— Василис…

— Проваливай с моей территории, мажор! И не смей больше приближаться, — холодно чеканю, направляя оружие на мужчину.

— Давай поговорим спокойно. Эва приехала…

Смещаю ружьё и стреляю прямо в землю под его ногами. Громкий хлопок оглушает, птицы с деревьев разлетаются, гуси испуганно гогочут, а на крыльцо дед выскакивает. Артур даже не отшатывается, но бледнеет и челюсть сжимает до желваков.

— Сдурела совсем! — рявкает дедуля.

— Второй раз не промахнусь. Убирайся и не смей приближаться ко мне, — игнорируя родственника, смотрю холодно на мажора.

— Хорошо. Поговорим, когда ты остынешь, — соглашается Артур.

— С невестой своей говори. И не лезь к моему деду! — бросаю презрительно, отдаю оружие родственнику и ухожу в дом.

Я прячусь на кухне. Тяжело падаю на табурет и медленно выдыхаю. Слёзы всё-таки прорываются, и боль душит. Быстро вытираю лицо и жадно глотаю остывший чай.

— Что он сделал, Васька? — дед заходит в дом и садится рядом. — Скажи мне, я с ним разберусь. Я его в бараний рог скручу за тебя.

— Он ничего не сделал, дедуль, — улыбаюсь через силу, морщинистые пальцы сжимаю. — Это я, дура, увидела в нём того, кого нет.

Глава 18. Василиса

— Васька?! — подскакивает испуганно Пашка и, держась за сердце, осматривает меня.

Вот какой из него участковый, если он боится пигалицы в два раза меньше него? Но если хочешь проникнуть в чужой дом и украсть ценные вещи, в напарники лучше брать представителя власти. Иначе все мои попытки вывести на чистую воду одного зарвавшегося мерзавца пройдут впустую. Мою любимую деревню снесут под чистую, местных жителей выселят, а на месте ветеринарии построят какой-нибудь гольф-клуб.

— Пять утра, Вась! — стонет молодой мужчина, косясь на будильник.

— Створку пошире открой и помоги перелезть к тебе, — шикаю я. — И вообще, разве так встречают девушку, которую вроде как любят.

Паша трёт заспанные глаза, кряхтя, поднимается и, дёрнув рамой, раскрывает окна. Подхватывает под мышки и лёгким движением корпуса затаскивает в свою комнату.

— Ужас, какой бардак, Павел, — цокаю, отодвигая десяток кружек с засохшим чаем со стола.

— Ты сюда отчитать меня пришла? — ворчит он, зажимает у подоконника и активно пытается стянуть с меня ветровку.

— Ты что делаешь?! — возмущённо пихаюсь и отталкиваю.

— То, зачем ты пришла. Я не дурак, Вась. Только будь тише, мать разбудишь.

— Нет, Павел, ты дурак! — фыркаю и для надёжности бью по загребущим рукам. — Я к тебе вообще-то по делу.

— Согласен, и это дело нельзя откладывать, — улыбается бывший одноклассник, стягивая через голову футболку.

— Хватит раздеваться! — говорю громче, за что на меня тут же шикают. — У меня есть план, как вывести на чистую воду мажора.

— Видел я у речки, как ты его на чистую воду выводила, — огрызается Павел.

— Слушай, ты был прав, — вздыхаю и сажусь на скрипучую кровать. — У него невеста есть. Он обманул меня.

— Дура, — обзывается мужчина, падая рядом.

Локтем пихаю его и роняю лицо на раскрытые ладони. Плечами трясу, всхлипываю, шмыгаю, всем своим видом показываю горькие слёзы. Он вечно ведётся на мои крокодильи слёзы. С самого детства. Меня это не красит как человека, но если Паша мне поможет, вся деревня останется в выигрыше.