Книга Развод. История одной мести, страница 97 – Элина Витина

— Прокурор у меня не есть, а был, — вздыхаю печально.

Жалею ли я, что упустила такого мужчину? Абсолютно.

Поступила бы я иначе? Вряд ли.

Мне нужно было это сделать. В первую очередь — ради того, чтобы прожить эти эмоции. Ну а деньги — приятный бонус. Так я хотя бы не останусь на улице.

В общем, казалось бы — программа максимум выполнена. Однако пункт, не входящий в изначальный план, вызывает больше всего вопросов.

— Любой бы на его месте был таким категоричным, Дина, — осторожно замечает она. — В нем говорили эмоции.

— Я понимаю, — киваю согласно. — И он имел на них полное право.

— А ты имеешь право на второй шанс, — уверенно заявляет она.

— Такие как Рокотов не дают вторых шансов, — качаю головой. — Для него мир состоит лишь из черных и белых цветов. И к сожалению, солгав ему, я автоматом попала на темную сторону.

— Ты должна попробовать, — настаивает она.

А я не знаю что ответить. Прислушиваюсь к своему сердцу, к голосам в голове и даже к той самой печенке, что активно сейчас травлю алкоголем. И не могу понять готова ли я…

Глава 47

— Я не понял, вы чего такие угрюмые? — докапывается до нас Шестаков. — Осознали, что подарок вышел дороже, чем рассчитывали? Так санкции, мать их за ногу, вот часики и подорожали. Ну хотите, я вам разницу верну?

Именинник истерично ржет и пару наших друзей тоже присоединяются к его веселью, а вот нам с Разумовским совсем не до смеха почему-то. Сидим, как на поминках и только алко глушим, распространяя свое дурное настроение на окружающих.

— Засунь себе в зад свою разницу, — огрызается Дима. — А угрюмые мы исключительно потому что все бабы суки.

— А мужики козлы! — зачем-то добавляет Андрей.

Это вызывает очередную волну пьяного смеха и приступ дикого раздражения где-то в грудине. Причем, злюсь я не на друзей, которые ведут себя вполне естественно — наслаждаются праздником Игоря, а на себя самого.

Ну какого хрена я тут развел страдания на три дня? Мне что, раньше никогда не врали? Да миллион раз! Начиная от “ты у меня первый, Матвей!” и заканчивая “господин прокурор, я не виноват, клянусь».

Но почему-то именно ложь Дины зацепила меня больше всего. Впрочем, вполне возможно, что дело не во лжи, а в самой девушке. Она меня зацепила. Точка. Давно никто так не цеплял. Поэтому и страдаю нынче, кивая в такт Димкиному “все бабы суки” и “ну их нахрен”.

— Твоя хоть объяснила что-то? — спрашивает он. — Линда, тьфу, Мария, меня же заблокировала…

— Объяснила, — пожимаю плечами. — А толку? Думаешь, мне от этого сильно полегчало?

— Да хер его знает, Мот, — протягивает друг. — Хоть мозгами понять. Ладно там сердце, фиг с ним, чай не сахарное. Но голова, блд… вот никак не укладываешься, веришь? Она ж такая…ну девочка-девочка совсем! Сколько ей там по паспорту ты сказал? Двадцать пять? Вот ни фига бы не дал. Скромная восьмиклассница!

Разумовский замечает мой взгляд и тут же поправляется:

— Я по поведению имею в виду, извращенец! Внешность ты ее сам видел, далеко там до школьницы. Но вот в плане всего остального… Смущается, скромничает. Я поэтому над твоими словами про экскортницу и поржал. Ну какая из нее проститутка, если она при виде члена чуть в обморок не грохнулась?

— Эээ, — возмущенно ору. — Ты давай там это, без подробностей!