Книга Присвоенная, страница 57 – Виктория Волкова

Она тоже тянется к сациви. Выуживает половинку куриной грудки, подносит мясо к моему рту. Торопливо подхватываю кусочек губами. Жуя, подцепляю клубнику из вазы и вкладываю в рот Белле.

— Вот мы смешные, — тянет жена, вытирая мне рот салфеткой.

— Влюбленные, — надкусываю виноградину и тянусь сладкой сочной ягодой к розовым припухшим губкам. Наши губы соприкасаются лишь на мгновение, а затем сливаются воедино в жадном поцелуе. Мой язык хозяйничает во рту у Беллы, а ее — вторгается ко мне в рот.

— Отличная получилась свадьба, — насилу оторвавшись, утыкаюсь носом в волосы жены.

— Ты правда так считаешь? — с недоверием смотрит она на меня.

— Конечно. Мне другой не надо.

Белла

Следующим утром мы просыпаемся поздно. Всему виной наши ночные посиделки. Разговоры ни о чем и ленивые ласки, в какой-то момент перешедшие в огненный ураган чувств.

— Тигрица, — сонно улыбается Мурад, лениво скользя рукой по моему животу. Невзначай потирает исцарапанное плечо. — Как же ты кричала, моя гурия...

— Не вспоминай, мне стыдно, — зарываюсь лицом на груди у мужа. — Наверное, весь дом слышал... Мы всех разбудили, — говорю и сама не верю, что такое возможно.

— Любви не стоит стыдиться, — целует меня в висок любимый и морщит нос от легкого недовольства. — Кому не нравится, может съехать. Я тут никого не держу, кроме тебя. Но, похоже, это ты взяла меня в плен, моя гурия...

— Мурад, — фыркаю я. — Неужели в доме такая слышимость?

— Тут хорошая звукоизоляция, Белла, — целует меня в макушку муж и командует. — Пора вставать. По крайней мере, мне. А ты можешь еще поваляться.

— Мне тоже пора, — вздыхаю я. — Я обещала Марте Васильевне приехать сегодня.

— С какой стати? — смотрит на меня строго муж. На расслабленном довольном лице тотчас же появляются жесткие складки.

— Она попросила. И Мирон ждет. Мы с ним договорились поиграть в настолку. Ее еще купить надо. Не подскажешь, где?

— Эта баба совсем из ума выжила, — подхватывается с постели Мурад. В два шага оказывается у окна. Распахивает шторы и смотрит куда-то вдаль задумчиво и мрачно.

— Почему? — охаю я, садясь на постели. Притягиваю одеяло повыше к груди. — Я хочу помочь мальчику. Ему сегодня швы снимают.

— Да знаю я, — отмахивается Мурад и снова впивается взглядом в окно. А я безотчетно пялюсь на широкие плечи и крепкий торс. Затем взгляд сползает на упругую голую задницу и накачанные ноги.

— Насмотрелась? — добродушно шутит муж, поворачиваясь ко мне.

— Имею право, — заявляю, набравшись смелости.

— Это точно, — усмехается Мурад, возвращаясь в постель, и вздыхает тяжко. — Хочу провести этот день с тобой. Все-таки у нас медовый месяц, моя гурия.

— Самый лучший медовый месяц, — соглашаясь, прижимаюсь к мужу. Я воспитана в строгих традициях. И для меня мой муж и его желания всегда на первом месте.

— Благотворительность — вещь хорошая, — поясняет Мурад, перебирая в пальцах мои волосы. Целует в ключицу, а потом скользит губами по моей шее. И меня снова охватывает дрожь, унять которую может только Мурад.

— Иди ко мне, милая, — хрипло шепчет он, снова нависая надо мной. Во все глаза смотрю на любимого и сама горю от желания. Двигаюсь с ним в такт и вместе с ним улетаю к звездам. С последним толчком Мурад падает рядом. — Предлагаю сегодня остаться дома, — говорит он устало. — Немного еще поваляемся, а потом отпразднуем с родственниками нашу регистрацию. Нужно обговорить будущее торжество. Я думаю, на него человек пятьсот съедется...