Книга Порочный бывший муж, страница 47 – Элена Макнамара

— Кирилл Бахтиярович, приехал участковый из ближайшего посёлка, – тараторит Стёпа. – Может, решим с ним по-тихому?

— Полицию уже вызвали. По-тихому решать ничего не будем. Пусть забирают Шолохова. Репутация компании дороже. Надо утрясти с пострадавшей.

— Компенсацию выплатим?

— Естественно. Где она?

— С местными медиками, – указывает на административный корпус.

— Пошли.

Но на деле всё оказывается не совсем так, как сказал Юрасов. Пострадавшая – барышня замужняя, да. Но тоже не особо трезвая. Гульнула по пьяни, потом очнулась и начала верещать об изнасиловании. Её коллега готова подтвердить, что та отправилась в номер к Шолохову по доброй воле. А перед этим висла на нём.

— Уволить обоих, – говорю по итогу Стёпе. – С полицией пусть разбираются сами. Всё, я ушёл. Звони, если что…

— Так я звонил. Вы не отвечали…

— Значит, был занят, – бормочу себе под нос.

Ноги вновь ведут меня к домику Леси. Громко стучу в дверь.

Эта неприятная ситуация с сотрудниками – пьяная безалаберность Шолохова, блядство замужней женщины, её враньё про изнасилование – вновь поднимает во мне все самые гнилые воспоминания из нашего брака с Лесей. Женщины – самые лживые создания на земле. Ради собственной выгоды способны обвинить мужчину в самых разных непотребствах. При этом искренне веря в свою, блять, невиновность!

— Открывай, Леся! – вновь долблю по двери. – Или ты думаешь, я не смогу взять второй ключ?

— Уходи, Кирилл. Я тебя боюсь!..

Её голос где-то близко-близко. Уверен, что она стоит, прижавшись спиной к двери. Я почти чувствую тепло её тела.

— Я дал тебе целый день, Дождикова. Для того, чтобы сделать чистосердечное признание, этого очень много. Но ты не соизволила признаться. Жестоко, Лесь! Очень подло и жестоко с твоей стороны скрывать от меня!

Она молчит. Прижимаюсь лбом к деревянному полотну двери и добавляю резко и мрачно:

— Я знаю про Милу. И ты ответишь за то, что скрыла её от меня.

Леся

«Я знаю про Милу…»

Горько усмехаюсь.

Ну конечно, он знает. Эмиль видел нас с ней. Поэтому Кирилл здесь.

Чёртов Нестеров! Я же сказала ему, что Мила не дочь Торопова. Нельзя было просто поверить и забыть о нашем существовании?

Но Эмиль – любитель вмешиваться в судьбы других людей, конечно, не промолчал.

— Открывай, Дождикова. Прятаться довольно глупо.

И правда глупо. Нужно достойно справиться с этой ситуацией.

Отрываюсь от двери, открываю. Смотрю в потемневшие глаза Кирилла. Делаю шаг в сторону, и он уверенно заходит в номер и закрывает дверь на замок.

Весь выпитый в этот вечер алкоголь уже выветрился от стресса. Чувствую лишь какая-то заторможенность, и кружится голова.

Не отрывая взгляда от Кирилла, отступаю назад. До тех пор, пока не упираюсь икрами в высокую кровать.

Кирилл в два шага настигает меня. Хватает за плечи, впечатывает в свою грудь. Пытаюсь упереться в неё руками и оттолкнуться.

— Что ты наделала, Лесь? Какого хрена ты натворила? Пять лет, блять! Пять лет не могла сообщить мне об этом?!

— О чём? – подняв голову, смотрю бывшему мужу в глаза. – Мила – не твоя дочь.

— Будешь упираться? Окей, тогда очень хочу услышать твою версию о том, чьей она может быть!

— Того же Шатова, – бросаю небрежно.

Вижу, как на мощной шее дёргается кадык, и Кирилл тяжело сглатывает.