Книга Психотерапия для демонов, страница 11 – Александра Власова

На переменке, при свидетелях, ласково и нарочито дружелюбно улыбаясь, подхожу к Кате. Она дергается, но остается на месте – понимает, зараза: если сбежит, авторитет не вернуть. Все вокруг станут считать Катьку трусихой.

Протягиваю вафельный тортик, купленный в «Пятерочке».

— Кать, давай мириться, – громко говорю я. Потом задорно подмигиваю и, понизив голос до интимного шепота, добавляю: – А то я на тебя проклятье наложила. В почтовом ящике подклад. Если хоть раз что-нибудь мне сделаешь, порча активируется.

— И что тогда будет? – нагловато улыбаясь, спрашивает она. Только в уголках губ улыбка чуть заметно жалко подрагивает.

«М-да, это я еще я не придумала!»

— Там кладбищенская землица да мертвая водица. Не хочу тебя пугать. Но если программа начнет действовать… я такой судьбы и врагу не пожелаю! – говорю загробным голосом, страшно сверкая на противницу глазами.

Что за бред?

Я ни секунды не верю, что она купится. Скорее цепляюсь за единственную соломинку.

Но, кажется, угроза срабатывает. Катя бледнеет, сбивчиво извиняется и обещает больше меня не трогать.

До конца учебного дня остаюсь собранной и спокойной. Но как только переступаю порог, валюсь на кровать. Маску самоуверенной колдуньи, которая может метнуть порчу в любого, кто посмел косо на нее взглянуть, смывают слезы. Они льются и льются, и, кажется, им нет конца.

В комнату входит мама. Она осторожно садится рядом, начинает, едва касаясь, гладить меня по спинке. Шепчет:

— Что случилась, маленькая? Тебя кто-то обидел?

А я понимаю, что впервые за всю жизнь не могу сказать ей правду. Обнимаю плюшевого медвежонка, этот рудимент уходящего детства, и тихо плачу.

Мой сон – не история об очередной школьной травле. Больше меня никто не травил: Катя предпочитала держаться на почтительном расстоянии и каждый раз старалась обходить «юную чернокнижницу» стороной.

Как и большинство учеников 10 «А» класса. Даже Андрей. На следующий день, когда я подошла поздороваться, несостоявшийся парень лишь отвернулся. И до сих пор старательно делает вид, что мы не знакомы.

Я просыпаюсь разбитой и подавленной. Лучше вовсе не спать, чем каждый раз, закрывая глаза, вновь и вновь проживать один и тот же кошмар.

Небрежно запихиваю в портфель учебники, пью обжигающий кофе, выхожу из дома.

Осень встречает неприветливо – ледяным дождем. Вижу парня в серой куртке, что шел за мной вчера до библиотеки. При виде меня он отворачивается и с деланым равнодушием ускоряет шаг.

По телу проходит холодок. Все-таки за мной следят? А вдруг он узнал, чем я занимаюсь в школе?

Алика, стоп! Не придумывай. Скорее всего, совпадение. Живем рядом, вот и ходим одним маршрутом. А то, что ты не замечала его раньше, так, может, просто не обращала внимания?

Делаю глубокий вдох и захожу в школу. Одноклассницы вежливо здороваются, никто больше не делает вид, что перед ними девушка-невидимка.

Одна девчонка, Лена, даже садится со мной за одну парту. Я бросаю на нее благодарный взгляд. Именно из-за Ленки я перестала быть «неприкасаемой».

Не знаю, что ею двигало: смелость, глупость или отчаяние. Но вскоре после истории с Катей девочка подошла ко мне в столовой и без обиняков спросила:

— Ты правда ведьма? Или это прикол?

Все зашло слишком далеко, чтобы сознаться в том, что весь мой «магический репертуар» заключается в умении страшно смотреть и бубнить один-единственный стишок на латыни.