Книга Эскортница поневоле, страница 32 – Элен Ош

Что делать?

Прижала к себе клатч, чудом оставшийся на плече. Вовремя перекинула цепочку через голову, когда убегала от Аргунова. Сейчас эта маленькая чёрная коробочка была единственным, что связывало меня с миром.

Чёрт! Лучше бы я осталась.

Но тут же понимала: нет. Остаться — вернуться в клетку. Другую, но всё равно клетку. А сейчас — неизвестность. И почему-то неизвестность страшила больше.

А если это его парни? Всё подстроено?

Мысль обожгла. Холодным, липким страхом. Отдал приказ следить, поймать и преподать урок. Похоже на Аргунова? Вполне. С такого станется, если он за долги живым товаром берёт.

Но если не он… кто? Другие кредиторы? Его враги? Тогда я, реально, попала. Не просто заложница, а разменная монета в чужой игре.

В сумочке телефон. Достать аккуратно и нажать кнопку экстренного вызова? Но я и слова не успею сказать: они увидят, услышат вибрацию или свет экрана. Только ждать удобного случая.

Господи, мамочка…

Сжала клатч так, что пальцам стало больно.

Машина влетела куда-то и резко затормозила. Всю дорогу похитители перебрасывались короткими фразами, и я не могла понять, специально ли они говорят так спокойно или им действительно всё равно. Мы остановились.

Тишина за окном была неестественной. Безмолвие, в котором не угадывалось ни машин, ни голосов. Только ночь. Только ветер, гуляющий по пустырю.

Один из мужиков открыл дверцу. Она отъехала в сторону с громким металлическим лязгом. Второй наклонился и больно схватил меня за предплечье. Пальцы впились в кожу.

— Подъем! Приехали. Выгружайся.

— Ребят, пожалуйста… Скажите, кто… За что…

— Тебе сказали: молчать.

Он прошипел это мне в ухо, брызгая слюной, и рванул меня вверх, выволакивая на воздух.

Душный, липкий, даже за окраине. Огни города остались где-то позади, здесь не было ничего, кроме тьмы и одного фонаря. Его тусклый свет едва выхватывал из темноты очертания длинного одноэтажного здания.

Склад. Или ангар. Или заброшенный цех.

Меня грубо подтолкнули к одинокой двери. Ноги подкашивались, но я пошла: не потому что хотела, а потому что меня тащили.

Внутри оказалось полутемно. Сначала я ничего не видела: только смутные очертания ящиков и контейнеров, нагромождённых вдоль стен. Пол был бетонным, холодным, и мои босые ступни сразу почувствовали каждую трещину, каждый острый камешек. Больно. Но я стиснула зубы.

Мы шли по коридору. Я запиналась в полумраке, ударялась пальцами о неровности пола, и в какой-то момент поняла: кожа на ногах содрана. Но темнота скрывала кровь, а я боялась смотреть вниз.

— Шевелись, — толкнули в спину.

Я охнула, но ускорилась. Они шли уверенно, словно каждый день лазали здесь в потемках. Может, так и есть.

Мысль не принесла облегчения.

Вдруг остановились. Я услышала резкий, железный лязг засова. Дверь открылась.

Меня снова втолкнули. Теперь в маленькое помещение. Одинокая лампочка на длинном проводе свисала с потолка, раскачиваясь, как маятник. Она вырывала из темноты жёлтые круги: стол, стул, высокое узкое окошко с решёткой.

И всё.

И тут, меня грубо развернули. Одним рывком сорвали с плеча клатч. Цепочка лопнула, кожу обожгла царапина на шее.

Я закричала.

Не от боли. От понимания. Телефон. Он там. Сумочка. Всё.

Мужик даже не взглянул, сунул её под мышку.

Я попыталась вырваться, ударить. Бесполезно. Не успела сделать и движения, как получила удар в живот. Сложилась пополам, задыхаясь. В глазах потемнело, из лёгких вышибло воздух, на смену пришла тошнота.