Книга Рассказы, страница 98 – Поппи З. Брайт

— Кто ты такой? — дрожащей рукой она вцепилась в лиф лёгкой ночной рубашки, в которую переоделась. Сквозь полупрозрачную белую ткань просвечивал кружевной лифчик, скрывающий нежную маленькую грудь, соски отчётливо выпирали — от ужаса или необъяснимого желания. Она великолепно подыгрывала. — Как ты сюда попал?

Билли показал пистолет, и она сжалась от страха. Лицо побледнело, а вокруг радужек испуганно блеснули белки. Господи, как же она хороша.

— Заткнись, шлюха, — выплюнул он самым жестоким тоном, на который был способен. Её глаза, как внезапная гроза, заволокли слёзы. Билли почти ожидал, что они оставят на щеках багровые дорожки, но нет, они были чистыми, словно капли дождя. Стволом люгера он указал на ночную рубашку. — Снимай.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Заткнись! — рявкнул Билли, ухватился за ткань и дёрнул в попытке сорвать с неё вещь. Тонкая, но прочно сплетенная материя не поддалась. В ярости он вцепился в ткань зубами, отчего рот наполнился бытовой сухостью нейлона. Рубашка упала. Губами Билли уткнулся в кружево, в кожу. Ноздри уловили лимонно-острую нотку пота. Может, она и впрямь его боялась.

А если нет, то скоро начнёт.

Он грубо ткнул стволом девушке в грудь, туда, где различимо стучало сердце. Когда она отшатнулась, он увидел красный след от дула, уже отпечатавшийся на коже. Призрак пулевого ранения. Ему казалось, его болт скоро прорвет горячую ткань джинс.

— Снимай лифчик.

— Пожалуйста, — едва слышно повторила она.

Он сунул пушку ей в лицо, прямо в мягкий рот. Удар стволом разбил её губу о зубы, и на ней каплями расцвела кровь, полилась, покатилась узкими яркими дорожками вниз по шее. Её глаза были огромными, синюшный оттенок уступил в них невероятному пурпурному — цвету разлагающейся плоти.

— Заткнись, я сказал!

Её рука несмело потянулась к передней застежке. После очередного тычка она расстегнула лифчик и сбросила кружевные лоскутки, соскользнувшие с плеч.

Груди у девушки не было.

Уперев дуло ей в сердце, Билли нагнулся и подобрал лифчик, присмотрелся к его прозрачным, как паутинки, чашечкам. Телесного цвета подкладка, твёрдые шарики розовой резины на месте сосков. Мастэктомия? Но вот её настоящие соски, маленькие и шоколадно-коричневые на плоской, без шрамов, груди. Соски ведь не пришивают обратно после мастэктомии, так?

Он рванул её трусики, услышав, как с треском расходится кружево и сдаются резинки. Вот: блестящий треугольник чёрных волос между матово-бледными бёдрами, обычный, без прикрас. Там, меж её бёдер, не притаилось ничего угрожающего, лишь складки розовой плоти, а под ними — отсутствие плоти, дыра, ничто. Верно ведь? Верно?!

Он повалил её на продавленный матрас и силой раздвинул ноги. А потом всё смотрел и смотрел; не мог отвести взгляд.

Мягкая плоть наморщилась в том месте, где яйца были зажаты в пах. Пенис, растянутый, как жеваная жвачка, был втиснут назад, в щель между ягодиц. Хотя нет, не втиснут. Билли заметил металлический отблеск и склонился, чтобы рассмотреть получше.

В головку члена было вдето серебряное колечко, входившее в уретру и выходившее сквозь маленькую морщинку у основания крайней плоти. Оно крепилось к большой английской булавке, глубоко загнанной в складку промежности. Проколы имели сухой, подвижный вид: они были проделаны уже давно, хотя по возрасту паренек выглядел от силы лет на двадцать.