Книга Рассказы, страница 262 – Поппи З. Брайт

Сьюзен угрюмо помотала головой.

Взгляд Мэтью встретился с моим, на губах играла лёгкая ухмылка. Он вновь посмотрел на Сьюзен.

— Ты хоть знаешь, кого мы увидим?

— Оззтров… — она снова начала жевать губу. — «Остров Мэн». Это название группы.

— Сомневаюсь, что ты о них вообще слышала, Сьюзен.

— Не слышала, — подтвердила она.

— Возможно, они для тебя слишком опьяняющие. Они не пишут песен о ширянии и ебле. Они рассказчики, ткачи волшебства. Голос вокалиста как хрусталики на этом окне. Не знаю, понял ли он, что ему есть что мне сказать.

Мэтью грациозно переступил через гору одежды, вернулся к окну и начал гладить золотую проволоку ловца солнца. Сьюзен подползла к нашему бумбоксу в углу спальни и начала перебирать диски Мэтью. В основном не интересовавшая её классика — Бах и Вивальди. Сьюзен предпочитала музыку, в которой биты соответствовали бы пульсации наркотика в её крови. Наконец она вытащила диск, записанный на крошечном независимом лейбле в нашем городе. На обложке размытое фото четырёх музыкантов, вокалист Энтони Ла Гер широко ухмылялся, его тёмные глаза были наполовину скрыты под копной светлых волос.

— Это их единственный альбом? — спросила Сьюзен.

Мэтью кивнул.

— Неважно, запишут ли ещё. Этим одним всё сказано.

— Можно нам послушать?

— Нет. Мне нужно поговорить с Зи. Послушаете вечером.

Сьюзен неловко поднялась и направилась к двери. Не отворачиваясь от окна, Мэтью тихо произнёс:

— Сьюзен.

Её плечо дёрнулось.

— Что…

— Положи диск на место.

Она оставила его на полу. Бросила дикий испуганный взгляд в спину Мэтью, затем вернула диск на полку и вылетела из комнаты. Лицо Мэтью отражалось в грязном стекле. Он не улыбался, но выглядел довольным.

— Слышал, что сказала Сьюзен? — спросила я. — Секрет, который её интересует.

— Да.

— Как об этом мог кто-то узнать?

Мэтью повернулся ко мне с лёгкой улыбкой на губах.

— Стены в этом старом доме как рисовая бумага. Услышала, наверное.

Он подошёл ко мне, поставил одну тонкую голую ступню мне на грудь и вдавил меня в матрас. Больше я не думала о том, что могут услышать Сьюзен или стены.

#

В тот самый момент, как Энтони Ла Гер открыл рот, я поняла, что Мэтью его хочет. Глаза Мэтью потемнели, ладони сжались в замок, он хотел Ла Гера сильнее, чем он когда-либо хотел меня или кого-то другого. Я была в этом уверена. Я не знала, что за желание это было: заняться любовью, поговорить по душам или закрыть его в шкатулке для сокровищ, чтобы заставлять его петь при повороте ключика, как заводного соловья.

Клуб находился в тёмном подвале, полном призраков пролитого пива и человеческого дыхания. Сцена была обмотана серебряным скотчем, у самого края стеной стояли усилители. Все мы, жившие в одном доме, заняли места в первом ряду. Рука Мэтью лежала у меня на спине. Остальные четверо — Сьюзен, две девушки по имени Дженнифер и старый наркоман, чье имя я постоянно забывала, кучковались за нами. Мэтью всех нас игнорировал, его спокойные глаза сфокусировались на сцене.

Когда группа вышла на сцену — сразу все четверо — в воздух брызнули редкие аплодисменты. Взлохмаченные светлые волосы Энтони Ла Гера казались гладкими; он засучил бесконечно длинные рукава своей красной футболки, которые мешали ему схватить микрофон. Мгновение он смотрел на клуб и его тёмные глаза встретились с моими, но ничего не произошло: он меня не знал. Затем он так широко раскрыл рот, что я увидела розовый язык и два ряда маленьких белых зубов. Он вдохнул влажный воздух клуба, звук его выдоха прозвучал так отчаянно и прекрасно, что каждый волосок на моём теле затрепетал от сочувствия. Ла Геру нужно петь, если он будет сдерживать этот водопад нот в течении нескольких дней, давление разорвёт его изнутри. Краем глаза я наблюдала за Мэтью. Он перегнулся через край сцены, весь напряжённый, губы слегка приоткрыты, кончик языка зажат между зубами.