Книга Рассказы, страница 223 – Поппи З. Брайт

Мы быстро шли какое-то время. Лия была уверена, что мы свернули, где надо, я же в этом сомневался, и мы начали ругаться. Она даже умудрилась приплести Клива ко всему этому.

— Если бы ты была с Кливом, — зло сказал я, — ты бы с ним не сралась. Ходила бы и раскаивалась, какая ж ты дура, что вы заблудились. И ныла бы до тех пор, пока он не начал тебя успокаивать.

Лия повернулась на каблуках.

— Ну, Клива тут нет, правда? Сегодня у него дурацкая выставка в галерее, так что он не смог прийти. И я застряла тут с тобой.

— Да он бы в жизни не пошёл. Сказал, нам надо сходить вдвоём, сказал, может, это поможет тебе решить. И ты перестанешь, наконец, меня дурачить, думаю, это он имел в виду.

— Да, так он сказал тебе. Но Джонни, я собиралась сегодня утром с ним встретиться, а тебе сообщить, что пойду одна, что решила сделать это в одиночку. Потом собиралась встретить Клива на станции, но когда я утром позвонила ему, этот козел решил слиться и провести весь день, играя со своими черновыми картинами.

Только тот факт, что я всё ещё был жалобно, глупо влюблен в Лию, позволил мне сделать то, что я сделал. Я повернулся и побежал. Если бы я остался, то не смог бы удержать свои пальцы от её горла, в моём сознании я бы душил сразу и её, и Клива. Плевать, что это совершенно нелогично, плевать, что и Лия и Клив были уверены, что я бы никогда её не оставил, плевать, что я до сих пор не верил, что Клив мог так предать меня, даже ради Лии, хоть я и знал, что он так же жалобно влюблен в неё. Что-то разбудило меня этим утром с первыми лучами рассвета, это мог быть плач с улицы или реактивный самолёт, вдалеке пронзающий смог. Или, может, это была Лия, бормочущая в телефон, посылающая шёпотом проклятия, понявшая, что Клив не придёт. Затем она положила трубку на место, очень осторожно, сдерживаясь, чтобы не швырнуть её, и оседлала меня. Занялась со мной любовью назло Кливу.

Ревность росла во мне, как раковая опухоль, сжирая всё внутри. Сейчас я находился в смертельных муках, корчась в последней агонии. И, как всякий умирающий, я пытался убежать от этого.

Мы не смогли найти дорогу, которой пришли, и теперь я бежал вглубь лабиринта улиц, не смотря по сторонам и не задумываясь, где нахожусь. Несколько моментов, полных отчаянья, я хотел лишь бежать, бежать…

Бешеное тиканье каблуков Лии позади меня становилось всё медленнее, возвращая меня в настоящее, к моим предполагаемым желаниям. Я шёл быстрым шагом, когда она подходила слишком близко, бежал трусцой, не позволяя себя нагнать, но и не упуская её из виду. Я боялся, что никогда больше её не найду, если потеряю, и мне не к кому будет приползать.

Я повернул за угол, и не сразу посмотрел через плечо. Когда я обернулся, Лии не было.

Я застыл. Как я мог потерять её, совсем того не желая? Я подождал несколько секунд, вдруг она появится? Если я поверну обратно, а она пойдёт навстречу, моя игра окончена. Получится, что я и не хотел убегать. Но если она решила на всё забить и ушла на вокзал, я должен её вернуть. Должен привести на приём. Если потребуется потащить, я потащу.

Я вышел из-за угла, но переулок был пуст. Мгновение мои чувства колебались между злостью и всепоглощающим ужасом, вызванным окружающей заброшенностью. Но дальше по улице, возле узкого переулка, я увидел пятно на тротуаре — блестящее и темнее золы. Я подошёл к нему. Кровь, две капли на цементе. Чуть поодаль, скрытый под шелухой сгоревших газет, лежал тюбик алой губной помады.