Онлайн книга «Рассказы»
|
— Эй, леди, вы сюда посмотрите— — Как дела, блондиночка? Американка? Шпрехен зи дойч? А? — Купи две такие, всего сто долла американских— — Леди! Леди! Кэт натянула на лицо отсутствующую улыбку — извините, сейчас некому принять ваш звонок — и стала осторожно протискиваться сквозь толпу, позволяя регги, звучавшему повсюду, заглушить разноголосый гвалт, уворачиваясь от коз, разгуливавших между прилавками, и высматривая среди груд туристического барахла что-нибудь действительно примечательное. Она уже купила несколько отрезов великолепно окрашенной ткани и вполне приличные изделия из бисера, но чувствовала, что человечек станет главной находкой дня. К тому же он начинал ощутимо оттягивать сумку. Вернувшись в отель, Кэт поставила фетиш в крошечный шкаф и закрыла дверцу. Она не была особенно суеверной, но эту вещь создали со злым умыслом, чтобы причинить боль мужчине или женщине. Дерево и железо. Дерево могло кровоточить, а железо — помнить… Кэт покачала головой. Она устала, вымоталась от непрерывной, яркой и слегка враждебной энергии незнакомого города. Ей нужны были душ и сон. Завтра она отыщет отделение Federal Express и отправит покупки Акселю и Робу — паре, по чьему заказу она закупалась в Кингстоне. Кэт была независимой разъездной закупщицей, своего рода охотницей за экзотическими сокровищами по сходной цене. Аксель и Роб владели одним из нескольких манхэттенских магазинов, которые покупали её находки, существенно накручивали цену и продавали коллекционерам искусства, антиквариата и диковинок. Почти за десять лет такой жизни Кэт так и не смогла представить, что ей захочется заниматься чем-то другим. Ей только исполнилось тридцать, и она полагала, что впереди ещё добрых полвека этой карьеры, обеспечивавшей ей интересную жизнь и эклектично обставленную квартиру. Она думала, что сразу рухнет в постель, но долгий душ вернул ей силы и разбудил аппетит. Кэт надела красное хлопковое платье с широкой юбкой, собрала влажные волосы в узел и снова вышла на улицу. Она остановилась в Нью-Кингстоне, где было спокойнее, чем в районе рынка, и смогла мирно поужинать курицей джерк и пивом Red Stripe у палатки неподалёку от отеля. Потом, ощущая на языке пряности и приятный хмель от двух бутылок пива, она пошла на певучий ритм регги к уличной вечеринке поблизости. Танцевать одной в потной, шумной толпе было хорошо: покачиваться в такт музыке, пока голос певца то взлетал, то опускался, и знать, что никто не схватит её за руку и не объявит своей. Эта поездка подвернулась как нельзя кстати. Наконец у неё появилась веская причина положить конец ночным ссорам, обманам и примирениям, с восхитительной решимостью сказать: «Завтра я уезжаю из страны и больше никогда не хочу тебя видеть», — а потом повесить трубку, оборвав жалобное нытьё Тедда. Ей было немного стыдно, что она сказала ему это по телефону, но так он не мог пригвоздить её к месту щенячьим взглядом, не мог сыграть новую песню, которую написал для неё, не мог снова заставить выслушивать тираду о бедном, непонятом гении, которую, похоже, каждый гитарист знал с рождения. — Мисс? Простите, мисс? Кэт поняла, что низкий мужской голос обращён к ней, но не хотела ни с кем связываться, не хотела ни флиртовать, ни отбиваться от флирта. Она продолжала танцевать одна, молча бросая мужчине вызов: пусть только попробует схватить её за руку. Вместо этого он легко коснулся её плеча. |