Книга Рассказы, страница 179 – Поппи З. Брайт

В «Озере» волна возвращает мальчика на берег, но оставляет себе маленькую девочку. Каким-то образом десять лет спустя её тело выбрасывает на сушу — одни кости и студенистая плоть, но она всё ещё юна, тогда как мальчик уже успел повзрослеть. И он по-прежнему любит её, понимает, что будет любить всегда.

Я никогда не переставал думать о той девочке, которую снял с перекладины в кривом домике. О её тёмно-русых волосах в хвостиках, о том, как она засмеялась, глядя на меня снизу вверх, когда я ей помог. О той запретной секунде, когда мой большой палец скользнул по гладкой, потной коже её живота.

Только не поймите меня неправильно. Я не какой-нибудь извращенец, которому нравятся дети, — я вовсе не продолжал представлять её восьмилетней. Я воображал, как она растёт, идёт в старшую школу, потом, может быть, в колледж; остаётся в Галфпорте или уезжает, как уезжали многие. Чёрт, насколько мне было известно, она вообще могла оказаться туристкой, хотя выглядела местной.

Через какое-то время я понял, что разница лет в семь между нами больше ничего не значит, и стал фантазировать, будто она всё ещё живёт на побережье и однажды мы случайно встретимся. Она могла оказаться официанткой в IHOP, свеженькой выпускницей колледжа, ищущей работу в управлении казино, или танцовщицей в одном из клубов, куда я иногда ходил в Новом Орлеане. У меня были разные версии каждой из этих фантазий, и все они нравились мне одинаково, хотя каждая — по-своему.

Оказалось, она и правда осталась на побережье. Вернее, оставалась там до конца. Она работала патронажной медсестрой и, когда пришёл ураган, не уехала. Её пациенты не могли эвакуироваться, поэтому и она не уехала. До того как буря обрушилась на город, она успела навестить столько людей, сколько смогла. Считается, что в тот момент она находилась у старика, умиравшего от эмфиземы в Восточном Билокси, когда штормовой нагон расколол его дом надвое.

Разумеется, знать этого наверняка я никак не мог. Я видел ту девочку всего один раз, когда ей было лет восемь, и даже не знал её имени. Но где-то в октябре Biloxi Sun Herald начал публиковать истории людей, погибших во время урагана: фотографию, даты рождения и смерти — обычно 29 августа^[20], хотя туда включали и тех, кто покончил с собой позже, и стариков, умерших из-за эвакуации, — а также пару абзацев о том, как человек жил, почему остался и как погиб.

Увидев её фотографию — фотографию Клэр Эллен Зикфус, — я сразу понял, что это она. Возраст совпадал. Она всю жизнь прожила в Галфпорте. На лице была та самая улыбка, которую я видел, когда она посмотрела на меня снизу вверх, прежде чем выбежать из кривого дома. Это была та самая девочка, о которой я думал все эти годы, именно такая, какой я её представлял. Просто она. Мне не нужно было ничего себе доказывать и не нужно было никому об этом рассказывать, но я знал.

Её тело так и не нашли. Наверное, уже никогда не найдут. Многих людей просто смыло в Залив, а потом большой отлив утащил их обратно в море.

В тот вечер, прочитав газету, я спустился на пляж и долго там сидел. Большая его часть всё ещё была закрыта. Каждый день приезжали тракторы и выгребали из песка всякий мусор: ветки, обломки домов, мёртвых животных, спутанные клубки проводов и рыболовных сетей размером с «фольксваген», иногда кости. Если кости оказывались человеческими, их отвозили в центр DMORT^[21] в Галфпорте — двадцать два грузовика-рефрижератора, служивших временным моргом. Остальной хлам сваливали на песке огромными горами, от которых начинали болеть глаза, если смотреть слишком долго.