Книга Рассказы, страница 132 – Поппи З. Брайт

Клайв знает, что нечто произошло, пока Уиллем ему отсасывал, но не может понять, что именно. Это был секс всей его жизни (и его член, и попка Уиллема будут болеть в напоминание об этом не один день), но он был каким-то отстраненным, как если бы Клайв наблюдал за тем, как трахает Уиллема, вместо того, чтобы делать это по-настоящему.

Неважно, говорит он себе. Они оба устали от переезда, поэтому было немного странно. Неплохо, впрочем. Он ничего не имеет против, если это повторится.

Через несколько дней после их прибытия всё амстердамское портфолио Клайва за приличные деньги выкупает роскошная лондонская галерея. Какое-то время ему не нужно будет заниматься портретами. Направляясь домой, чтобы сообщить Уиллему хорошие новости, Клайв покупает поляроид.

Зайдя в квартиру, он с удивлением видит, как Уиллем стучит на своей старой печатной машинке. Насколько Клайву известно, Уиллем и строчки не написал с тех пор, как они переехали. Но сейчас на столе рядом с ним скопилась уже целая стопка листов.

— Я ни о чём конкретном не думал, — поясняет Уиллем. — И тут меня внезапно озарила идея для пьесы.

— Пьесы?

— Да, я раньше их не писал. Даже мысль не нравилась, — жмет плечами Уильям. — Не знаю, что на меня нашло, но, надеюсь, оно останется.

Перевод: Влад Авербах

Просто параллельная вселенная, в которой я избрал иной карьерный путь.

— Доктор Брайт?

Я оторвался от экрана монитора, на котором лениво проматывал юзнетовский скандал вокруг какого-то безвестного писателя, обвиняемого в растлении детей. Я не завидовал жизни знаменитостей — казалось, даже наименьшие из них, вроде этого злополучного парня, существуют лишь затем, чтобы простолюдинам было кого поливать грязью. Когда-то я и сам лелеял литературные амбиции, но теперь радовался, что избрал относительно спокойную жизнь коронёра.

Мой любимый ассистент, Джеффри, стоял, опершись на дверь моего кабинета.

— Только что привезли тело. Необычного вида. Старший офицер хочет, чтобы вы немедленно его осмотрели.

— Хочет он, как же без этого, — сказал я. С тех пор, как я стал коронёром Нового Орлеана, полицейские всё время сбегались ко мне со своими необычными делами, возможно (и ошибочно) убеждённые, что когда-нибудь всё-таки найдётся нечто, способное вызвать во мне отвращение.

— Она, сэр.

— О, извиняюсь.

Детективом, который привез тело, оказалась Линда Гетти, высокая чернокожая девушка, которую только недавно повысили. Труп, всё ещё запакованный в мешок, лежал на каталке рядом с большими железными мойками. В морозилке меня дожидались жертва сердечного приступа и один разложившийся, но, определённо, этот парень шёл вне очереди. Мы с Джеффри облачились в перчатки и маски и приготовились к действу.

— Труп обнаружили на улице в жилом комплексе Дизайр, — сказала мне Гетти. — Похоже, кто-то выбросил. Свидетелей нет, никто ничего не знает.

— Представляю, — я расстегнул молнию на трупном мешке, и Джеффри помог мне его стащить. Нашим новым гостем оказался молодой белый мужчина, худой и светловолосый, одетый в чёрную футболку и мешковатые штаны, пропитанные сыростью дождливого летнего понедельника. Его обнажённые щиколотки и ступни были обмотаны скотчем. Слабые красные полосы на запястьях тоже указывали на следы связывания.