Книга Рассказы, страница 11 – Поппи З. Брайт

Мамины пальцы как раз сомкнулись на банке ветчины. Рука у неё дрогнула. Я видел, как банка покачнулась и шлёпнулась со стола на пол. Подскочив один раз, она откатилась в сторону и замерла у пластикового мусорного ведра. Михаил вытащил муху из масла, размазал её по краю стола в пятно из крыльев, лапок и коричневой липкой массы, и снова взялся за ложку.

Позже мама произнесла без выражения: «Я не хочу, чтобы они были рядом со мной», и близнецов переселили из маминой швейной комнаты в гостевую комнату наверху (они сказали, что там слишком холодно и слишком много призраков), а потом в итоге в мою комнату. Они пообещали, что не будут петь по ночам, если я сниму со стен библейские картины, которые дала мне мама, и мы жили в мире.

Тогда им было по пять лет.

Близнецам было по тринадцать, когда папа обнаружил их в луже крови на полу гаража. У них была упаковка бритвенных лезвий, и они скорчились у задней стены, за папиным грузовиком. Прижав друг к другу изрезанные плечи, братья истекали кровью друг в друга. На них обоих пришлось наложить тридцать швов. В ту ночь я натянул на голову одеяло и слушал, как они шепчутся на соседней кровати.

— Я думал, мы снова срастемся вместе, — произнёс Михаил. — я не собирался говорить им этого.

— А сейчас болит, — пробормотал Самуил, уже засыпая.

— Оно всегда болит, — ответил Михаил. — То место, где они отделили нас друг от друга.

3. Дух.

Дух увидел сон об этой жизни, лёжа рядом со Стивом в холодной гостевой комнате наверху. В этой комнате действительно обитал призрак, Дух знал это, но всего лишь грустная тощая тень кошки, которая умерла тут от голода пятьдесят лет назад, запертая и забытая семьёй, уехавшей в отпуск.

Парень знал, как починить стивов тандерберд, но не мог сделать работу до заката, потому что это было воскресенье. К тому времени было уже слишком поздно отправляться в путь, так что семья разрешила Стиву и Духу за плату в десять долларов переночевать в гостевой комнате наверху. Дух долго не мог уснуть, ощупывая пальцами маленький четкий след от укуса на своём горле. Он чувствовал, как по комнате всё ещё бродит кошачья тень; и слушал ровное дыхание Стива — дыхание человека, находящегося в мире с собой и заключившего перемирие с миром.

Потом Дух тоже уснул. И обнаружил себя в плотных молочно-белых облаках, которые в его снах часто окутывали его тело до пояса. Во снах он редко видел свои ступни, хотя и чувствовал, что они босые.

Дух шагал через газон перед домом. Он прошёл мимо ямы в земле, которую близнецы заполнили монетками и цветами и назвали «колодцем желаний», и задумался о том, какие желания они там загадывали. Он прошёл вдоль опушки, преодолел тридцать футов до сарая позади дома с мгновенной лёгкостью, присущей снам, и оказался в гараже. Стены щетинились инструментами. В гараже стоял красный грузовик-пикап, того старомодного типа, который по форме всегда напоминал Духу буханку хлеба. А ещё там был шевроле — разбитая боевая коняга. Должно быть, брат близнецов работал над ней бесцельными, тающими от жары днями, тянущимися от воскресенья до воскресенья.

Из-под задних колёс пикапа сочился тонкий ручеек крови, прокладывая дорожку сквозь масло и песок на полу и пачкая бетон. Матовый лунный свет струился через окна, и лобовые стекла и металл инструментов отсвечивали бледно-голубым. В лунном свете кровь казалась чёрной.