Книга Ночница. Коллекция ужасов, страница 92 – Антон Мамон

— Сомневаюсь! Во-первых, он надежно заколочен, а во-вторых… – Аяз внезапно замолчал, обдумывая концовку предложения.

— А во-вторых? – повторила Варвара. – Сказал А, говори и Б.

Молодой человек откашлялся и в пару глотков осушил алюминиевую банку. Несколько секунд он собирался с мыслями, а после, тяжело вздохнув, заговорил:

— Честно, я сам во все это не верю. Но если слушать маму и бабушку – место взаправду мистическое! Как нехорошая квартира, только дом, – натянуто улыбнулся Аяз. – Согласно преданиям, его построил мой прапрадед, Василий Каланча.

— Стесняюсь спросить…

— Да-да, Кость, очень смешно! Я знаю, что Василий – не татарское имя. Этот мой родственник – не то русский, не то украинец. Помолчите минутку, я все расскажу!

— Прости, братишка, замолкаю. – Туманов театрально прикрыл ладонью рот.

— Так вот, Василий Каланча считался зажиточным крестьянином. Имел хозяйство, держал скот, торговал мясом, молоком и медом. В какой-то момент он, грубо говоря, поднялся! Построил огромный дом, завел прислугу и решил жениться. Тогда же в деревню на заработки приехала моя прапрабабушка Аида. Знаю, что прозвучит банально, но красавиц, равных ей, свет не видывал. Молочная кожа, угольно-черные глаза, густая копна волос – Каланча влюбился до беспамятства с первого взгляда. Потерял покой и сон. Всеми правдами и неправдами он добивался расположения Аиды, и однажды она ответила взаимностью. Хотя денег у мужика было столько, что любая сочла бы за честь стать его суженой.

— Вот уж не надо! – хмыкнула Варвара. – Это вовсе не главное!

— Камень в мой огород? – ухмыльнулся Костя.

— Так! Вы обещали молчать! – Абдулаев ударил по спинкам кресел.

— Продолжай, – кивнула Варя, пока сверялась с картой в телефоне.

— Короче, жили они на радость себе и на зависть людям. Василий трудился на износ, Аида управляла домом и готовилась к свадьбе. Тогда-то и начались первые странности.

— Так-так… – напряглась Чернова.

— Аида отказалась венчаться. Сослалась на то, что исповедует другую веру, а христианские обряды ей чужды. Какой же скандал разразился следом! Мать Каланчи поклялась, что отречется от сына, если тот не прогонит богохульницу из дому. «Свадьбе не бывать! Я скорее сдохну, чем допущу этот позор!» – грозно повторяла женщина, не зная, какую беду кличет. Месяц спустя она умерла, обварившись кипятком! Но не успела осесть земля на ее могиле, как прапрадед засобирался под венец. И сорока дней не выждал! Деревенские тогда шептались, что это нехорошая примета. Мол, браку, заключенному в траур, счастливым не бывать.

— Ну и ну! – протянула Варя. – Затравка как в ужастиках! Не томи, что там дальше случилось?

— Василий и Аида поженились, но сделали это весьма необычным образом. Церемония напоминала страшный сатанинский обряд. Невеста сама зажигала костры и резала глотки козам.

— Чего?! Ты это серьезно? – округлил глаза Туманов.

— Именно так все и было, если верить рассказам местных. Василий ходил сам не свой. Словно зачарованный, он исполнял любую прихоть избранницы. Никого, кроме нее, не слушал. Похудел и осунулся. Вроде как даже в росте уменьшился, если такое возможно! Бывшие друзья его узнавать перестали, а дом стали обходить стороной, – сощурился Аяз. – Прапрабабку мою заклеймили ведьмой, и на то были свои причины. С каждым, кто ее обижал, вершилось несчастье: кого корова лягнет до беспамятства, кто в речке мелководной утонет…