Книга Ночница. Коллекция ужасов, страница 148 – Антон Мамон

— Как скажешь, Гошенька, лишь бы проблем не было! – растерянно залепетала Арина Викторовна и исчезла в прихожей.

— Я, если что, со всем разберусь, спасибо! – Сибирский взял рюкзак и направился к выходу.

Идти пришлось недолго, всего два этажа наверх, но московский гость чувствовал, как рубашка липла к взмокшей спине. Он остановился передохнуть. Чувство абсолютного изнеможения вынудило схватиться за грязные перила и прикрыть веки. Подобную усталость Гоша не испытывал со времен поездки на Шри-Ланку, где однажды в ночной тиши отважился покорить Адамов Пик. Но там заветная точка парила в небесах, укутанная в несколько слоев предрассветной дымки. До нее было ни много ни мало 5200 ступеней… В то время как здесь насчитывалось всего четыре лестничных марша. Откуда же эта странная ломота в теле? Почему такой тяжелой кажется голова, а ноги, в противовес, будто из пластилина?

— Чертова акклиматизация! – прошептал Сибирский, подползая к знакомой двери.

Вход в отцовское жилище почудился неправдоподобно маленьким – того и гляди придется согнуться в три погибели, переступая порог. Сунув ключ в замок, мужчина попытался его провернуть, но отмычка упрямо не двигалась. Стоило это осознать – колено инстинктивно ударило в полотно, и послышался заветный щелчок. Гоша понемногу вспоминал это место. Крохами и обрывками информация возвращалась в ватную голову.

Вонь гнилого лука ударила в ноздри, стоило оказаться в прихожей. Тогда же подоспели не менее тошнотворные ароматы залежавшейся верхней одежды и, разумеется, перегара. Парень хлопнул по выключателю и тут же отпрянул, увидев на стене огромного рыжего таракана. Движение было таким резким, что Сибирский едва не рассек бровь, ударившись об угол шкафа.

— Твою мать! Черт, фу! – зашипел он, оставив мысль разуться.

Ужас от возвращения в тюрьму своего детства был таким явным, что Гоша не сразу приметил обрывок веревки, тянувшийся от антресоли, в которой летом хранили теплую одежду и обувь. Отец когда-то сам ее смастерил и очень этим гордился. Возможно, потому, что с тех пор палец о палец дома не ударил, а может, иных поводов для бахвальства у него просто не было.

— Так вот, значит, где… И как только не рухнула эта халабуда?

Не сдержав любопытства, Гоша опустил глаза в пол. Там вполне ожидаемо виднелась засохшая темная лужа – все, что осталось от великого и ужасного Петровича, державшего в страхе весь подъезд.

— Иронично, пап, не правда ли? – усмехнулся парень.

В то же мгновение на кухне послышался грохот и звон стекла. До смерти перепуганный Гоша прижался спиной к стене. Однажды он уже слышал этот шум… Ноги отказывали, но Сибирский пошел вперед. Ему казалось, что дневной свет развеет страх, но предплечья все же покрылись мурашками, стоило толкнуть прозрачную дверь. Догадка подтвердилась: на кафельном полу лежали осколки и длинное горлышко, а в воздухе стоял специфический едкий запах спирта.

Бутылка водки разбилась о твердый пол, как тогда, в 98-м, в ночь, когда отец пытался спрятать заначку от жены, а в итоге разбудил даже соседей. Кто-то должен был ответить за трагическую случайность, а потому второкласснику Гоше досталась мощная оплеуха, стоило ему сонному показаться в кухне.

— Что за чертовщина?! Как это вообще? – Сибирский чувствовал, как бешено колотится сердце, а в горле становится невыносимо сухо. – Так, спокойно. В этом бардаке могли завестись мыши. А может, и крысы. Наверняка одна из них толкнула эту отраву с полки! – успокоил себя Георгий и осмотрелся в поисках веника.