Книга Идеальное преступление, страница 40 – Никита Фред Декс

Я набрал номер, в большей степени воодушевленный сексуальностью девушки, нежели идеей пообщаться с другими писателями. Раздался приятный, но приторно медовый голос, какой бывает у просветленных личностей. Рохини, как она себя назвала, указала адрес и пригласила на встречу поэтов и литераторов через три дня. Я согласился.

Нассим ограничился всего парой слов:

— Сегодня. Две.

Я взял две тысячи, свернул их так, чтобы легко было отдать при рукопожатии, и поехал к Нассиму.

Мы встретились там же, на втором этаже его автомойки. Он аккуратно передал мне маленький пакетик. Я ему – две тысячи. Вокруг не было никого, кто мог бы нас увидеть, но привычка обмениваться «товаром» тайком осталась.

— Так мало? – удивился я, глядя на порошок.

— Очень концентрированная дрянь, поэтому мало. Ничем не разбавленная. Надо быть с ней очень аккуратным. Знаешь, что может…

— Знаю, – твердо ответил я.

Меньше слов, больше дела.

По дороге домой я заехал в магазин и купил бутылку среднего качества виски. Вечером писал «Идеальное преступление» и читал «Вспоминая моих печальных шлюх» Маркеса.

Костя с друзьями пришел на следующий день.

Он был в полосатом джемпере и напоминал иссохшего и выцветшего Фредди Крюгера, только вместо ножей – инсулиновые шприцы на пальцах. Я вышел во двор и мягко произнес:

— Зайди, поговорить надо.

Пока Костя несмело пробирался через сени, я надел перчатки, чтобы не оставить отпечатков, и маску для поддержания легенды.

— Извини, я приболел немного, потому перестраховываюсь, – сказал я приглушенным маской голосом. – Ты что-то хотел или просто в гости на чай зашел?

— Ты знаешь, зачем я тут! – неподдельно грозным тоном выдал пьяный Костя.

— За извинениями? – уточнил я.

— Да, ты обидел мою сестру, и я не могу оставить это так. Мне нужна вендетта, – добавил он важно.

Я чуть не засмеялся, но сдержался.

— Хорошо, – ответил я, хитро улыбаясь сквозь маску, – но вот в чем проблема. Мы с Верой расстались, и я пообещал ей, что она больше никогда меня не увидит. Так что если я пойду извиняться, то нарушу слово.

Костя нахмурился, а я продолжил:

— Но все же я хочу решить вопрос мирно. Вот, возьми и выпей за мое и Верино здоровье.

Я протянул бутылку виски. Костя взял ее осторожно и с сомнением, но глаза его заблестели.

— А чтобы наверняка уладить конфликт, возьми и это. – Я достал из кармана пакетик с порошком. – Тут, правда, на один раз, но уж извини: все, что осталось.

— Что это? – спросил Костя, делая вид, что впервые видит подобные вещи.

— «Гера». Чистая. Вкусная. Очень советую, – добавил я и приспустил маску, чтобы он видел мою доброжелательную улыбку.

— Я не… – начал он.

— Передо мной можешь не оправдываться. Бери и наслаждайся моментом. Сам, наверное, всякой дрянью травишься. Возьми и расслабься по-человечески.

— А ты тоже? – недоверчиво кивнул Костя на пакетик.

— Может быть, – ответил я и положил пакетик с убойной дозой метадона ему в руку.

Костя удалился, с трудом скрывая радость, а через три дня до меня дошел слух, что он умер от передозировки, в агонии жадно хватая воздух и пуская пену. Метадон в сочетании с алкоголем вызвал остановку дыхания и решил мою очередную проблему.

Пришлось побродить немного по задворкам Ленинградки, чтобы найти указанный дом. Я поднялся по лестнице и постучал в металлическую дверь. Открыла Рохини. Она была почти моего роста, в коротких синих джинсовых шортах и бледно-салатовой кофточке, босиком и с растрепанными волосами. Полная противоположность Веры.