Книга Умри тихо, мой ангел, страница 14 – Андреас Гётц

— Было бы отлично.

— О’кей. Пока.

— Пока.

Дверь открылась и снова закрылась, и она ушла. В груди у Саши осталась лишь сладкая боль. Джой и он во время купания. Ему стало не по себе. От счастья и от волнения. Было ли это уже настоящим свиданием?

— Мне кажется, это здорово, что ты снова играешь на гитаре, — раздался голос матери у него за спиной.

От неожиданности Саша вздрогнул, повернулся и прошел мимо нее на кухню, оставив это высказывание без комментария. По-видимому, с ним что-то произошло, неожиданно он почувствовал себя выше ростом и шире в плечах.

— Между прочим, девушки без ума от гитаристов, — сказала его мать с едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Мама! — Саша сделал большие глаза.

— Так было всегда. Как ты думаешь, чем меня привлек твой… — она не закончила предложение.

Саша подошел к холодильнику.

— Я приготовлю нам что-нибудь по-быстрому.

— Ты не обязан это делать. Ведь это я твоя мама. — Она отодвинула его в сторону, открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь. — О’кей, — сказала она и снова отступила на шаг в сторону, — в этом хозяйстве только один человек в состоянии приготовить вкусный обед буквально из ничего.

Саша не смог удержаться от улыбки.

— А пока ты готовишь обед, мы поговорим. О девушках. И что в твоем возрасте можно делать, а что нет.

— Мама, ты ставишь меня в неловкое положение!

У Саши возникло такое чувство, что присутствие Джой каким-то чудесным образом изменило его комнату. Поэтому он оставил все так, как было: рисунки на полу, гитару, прислоненную к шкафу, пустой стакан на письменном столе. Он присел на край кровати и уставился на то место в комнате, где она только что сидела. Ему показалось, что в воздухе что-то осталось от нее. Что-то такое, что он мог оживить силой своего воображения.

Просидев так, как ему показалось, целую вечность, он встал, взял блокнот для рисования, карандаш и ластик и снова сел на край кровати. Потом он опять начал пристально вглядываться в то место, где она недавно сидела, и действительно, Джой снова появилась там — или все еще была там. И тогда он начал рисовать ее портрет, осторожными, легкими штрихами, словно опасаясь того, что слишком решительные действия могли вытеснить ее образ из памяти, прежде чем он успеет перенести его на бумагу.

— Я рад снова тебя видеть.

Судя по тому, как улыбался доктор Андрош, Саша почти поверил ему. Однако он сам не был особенно рад снова оказаться здесь, но поскольку у него не было другого выбора, он решил дать психотерапии еще один шанс.

— Как тебе жилось после последнего сеанса?

— Было довольно забавно, — подчеркнуто небрежно ответил Саша. — Понятия не имею, почему я так разревелся на прошлой неделе. Вообще-то я не отношусь к тому типу людей, которые чуть что, сразу в слезы.

— У тебя в душе рана, Саша, боль. А когда у нас что-то болит, то мы обычно плачем. Это совершенно естественно, и ты не должен этого стыдиться.

— Если вы так считаете, — пробормотал он.

— Сегодня я хотел бы начать с небольшого упражнения. Оно называется «Внутреннее убежище». Оно будет для тебя таким местом, в котором ты всегда сможешь укрыться. Безопасным местом в тебе самом, дающим чувство защищенности.

— О’кей, — сказал Саша и подумал: видимо, только теперь начинается сеанс настоящей психотерапии. — Должен ли я закрыть глаза?