Книга Умри тихо, мой ангел, страница 126 – Андреас Гётц

— Не надо, — сказал Саша, — они неудачные.

— Слишком поздно! — Она бесцеремонно раскрыла папку и перелистала рисунки, подолгу рассматривая каждый из них. — Да ты настоящий художник!

— Ты смеешься надо мной?

— Никогда бы не стала этого делать!

И тут же совершенно неожиданно перед ними возник портрет Джой. Саша испугался. Как же он мог забыть, что этот дорогой ему рисунок тоже лежал в этой папке!

— Разве это не?..

Марайке отставила свой бокал в сторону, подняла рисунок вверх и рассматривала его так внимательно, словно там можно было увидеть что-то большее, чем только лицо девушки. А ведь так оно и было в действительности, внезапно осознал Саша, и его бросило в жар.

— Разве это не твоя соседка? Некая Джой?

Саше показалось, что он чувствует биение своего сердца даже кончиками волос. Ему было сейчас так жарко, что его лицо, по-видимому, пылало.

— Э… Ты… Откуда ты ее знаешь?

— Только что встретились на лестничной клетке. Она… обнаженная?

— Нет! — возмущенно воскликнул он. — Посмотри сюда! Это же бретельки топика!

Саша хотел выхватить лист с портретом Джой, но она успела его убрать. Сколько еще она будет пялиться на него? Даже отложив портрет в сторону, она не спускала с него глаз. Потом она махнула рукой, ее бокал опрокинулся, и вино залило портрет.

— Опа! — воскликнула она, с нескрываемым злорадством наблюдая за тем, как изображение Джой постепенно исчезает под слоем красного вина.

— Блин, что это значит? — возмутился Саша. — Ты совсем рехнулась?

— Извини, я не хотела.

«Кто в это поверит?» — подумал он и сердито посмотрел на нее. Ее глаза блестели. Верный признак того, что алкоголь ударил ей в голову.

Он выбежал из комнаты, чтобы взять на кухне бумажное полотенце. К счастью, в его комнате на полу не было коврового покрытия. И хорошо, что дорогой бокал каким-то чудом остался цел и невредим. Его мать устроила бы ему хорошенькую головомойку.

Когда он вернулся в свою комнату, то на мгновение задержался в дверях. Марайке уже не сидела на полу, а теперь улеглась поперек его кровати, подперев голову и вызывающе улыбаясь. Она молча наблюдала за тем, как он убирал бардак, который она устроила. Он уже подумывал, не выбросить ли рисунок в мусорное ведро, но, так и не решившись на это, положил портрет на кухонное полотенце. А ведь выглядит совсем неплохо, нашел он, приглядевшись к портрету. Немного похож на те рисунки, которые они видели в галерее.

— А меня ты можешь нарисовать? — спросила Марайке у него за спиной.

— Конечно.

— И… обнаженной тоже?

Он замер. Она это серьезно?

Поиски в Интернете ничего не дали. Джой откинулась на спинку своего стула. По-видимому, Марайке не была зарегистрирована ни в «Фейсбуке», ни в «Твиттере» и ни в какой-нибудь другой социальной сети. По меньшей мере, она там ее не нашла. Оставалась только одна возможность разузнать о ней побольше: ей нужно было еще раз сходить в картинную галерею и поговорить с ее владельцем. Правда, сегодня для этого было уже слишком поздно.

Джой отправилась на кухню и взяла себе из выдвижного ящика со сладостями плитку шоколада. Смесь шоколада и карамели была совсем не полезна для зубов, но она не могла отказать себе в этой маленькой слабости.

Интересно, чем занимаются эти двое там за стеной?

У этой Марайке во взгляде было что-то такое, что ей совсем не понравилось. Надменными были многие, прежде всего по отношению к ней, дочери негра. Однако здесь было и что-то другое. Она и сама точно не знала, что именно. Что-то холодное. Жестокое. Безжалостное. Нечто такое, от чего ей хотелось защитить Сашу. В крайнем случае, даже вопреки его воле. Парни часто бывают такими слепыми, когда речь идет о девушках.