Книга Мама, страница 3 – Алина Дягилева

— Это что? Это что, я тебя спрашиваю?

Лина молчала. Щеки горели, голова почти прижата к груди, она исподлобья пыталась разглядеть слово, в которое указывал палец матери, но слово было закрыто этим пальцем почти полностью, и она не могла увидеть ошибку. Мать начало трясти. Сначала совсем чуть-чуть, но дрожь нарастала с каждой секундой, и вот палец уже скакал по строчке, потом взлетел в воздух и мать начала орать, размахивая все еще вытянутым пальцем:

— Ну что ты за бестолочь такая?! Ты как додумалась так написать, а?! Ты что, в школе ничего не слушала? Я тебе что ли сто раз не объясняла? Ты вот так и собиралась учительнице сдать, чтоб мне потом за тебя краснеть?! Да что ж ты будешь делать с ними, у всех дети, как дети, а у меня дубины стоеросовые!

Мать вернулась к дивану и с тяжелым вздохом опустилась на него.

— Переписывай все заново, – бросила она и снова закрыла глаза, – где лекарство, Натка?

Ната медленно, мелкими шажками вошла в комнату – она аккуратно несла в ложке лекарство.

— Сколько капель накапала?

— Сорок пять.

Мать удовлетворенно кивнула, выпила жидкость из ложки и легла.

— Свою тетрадь сюда неси, – сказала она младшей девочке уже чуть более спокойным голосом.

* * *

Ника лежала на животе, опустив лицо в специальное отверстие массажного стола и полузакрыв глаза. Она прислушивалась к своим ощущениям: чувство сдавливания под банками на голове, распирания – вокруг банок; легкий шум в ушах и слабость – то ли от хиджамы, то ли от диеты, то ли от утренней капельницы. Они были с мамой в центре уже десятый день, десятый день она питалась только овощными соками на завтрак и обед, ужина не было. Каждый день начинался и заканчивался капельницей, а между ними – набор самых разнообразных процедур, некоторые из которых поражали воображение. Хиджама, например. Ника провела рукой по бритой наголо голове и нахмурилась. Волосы сбривали каждый раз, хотя она просила маму сделать разрезы где-нибудь в другом месте, на руках, например, или под коленями, но мама всегда отвечала, что доктор велел делать на голове, так как именно там сосредоточены основные болезни Ники. «Какая разница, – говорила мама, – все равно у тебя волосы не растут нормально, выпадают, не держатся. А так хоть для здоровья полезную процедуру сделаем». В хороший год они приезжали в центр только один раз, и до следующего визита волосы успевали отрасти. Нике нравились ее волосы, хоть они и были тоненькими и действительно сильно выпадали. Но с волосами она была похожа на обычную девочку, не то, что с лысой головой. Но после хорошего года всегда наступал плохой, когда они наведывались в центр по два-три раза, и тогда волосы даже не успевали отрастать больше, чем до короткого ежика.

В центре ей делали много других экзотических процедур, впрочем, для Ники они были уже вполне обычными: питье масел натощак чашками, за чем следовала терапевтическая рвота, промывания кишечника, обмазывания грязями и глиной, прогревания в странного вида камере в клубах сомнительно пахнущего дыма, стимуляция иммунитета с помощью введения сырого яйца и йода шприцом под кожу, иногда все это вместе.

Ника вспомнила, как она впервые попала сюда. Ей было, кажется, шесть или семь лет, значит, лет пять назад. Тогда она была в ужасе от происходящего – оттого, что не дают есть, от сильнейшей тошноты и рвоты, которые случались по нескольку раз в день после каждой капельницы, от уколов, разных аппаратов, иголок, вводимых под кожу, с которыми нужно было лежать неподвижно по часу… Особенно ее напугала хиджама. Нику слегка передернуло при воспоминании о первой хиджаме. Она вспомнила, как сбрили волосы. Кажется, мама тоже была не готова к такому, возможно, она не знала, что хиджаму будут делать на голове, но сбрить волосы все же разрешила, несмотря на протесты дочери. А потом Ника увидела скальпель и почувствовала, что на голове делают надрезы. В тот раз их было три. Она почувствовала, как струйки крови потекли по шее и по лицу. Затем на них поставили вакуумные банки, и от этого стало невыносимо сильно ощущаться, как кровь вытекает из ранок. Сейчас ей ставили по десять банок – шесть на голове и четыре на шее.