Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 57 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Никто из обитательниц девчачьей палаты не спал. Хотя не все повскакивали, некоторые остались в кроватях. Сидели, кутаясь в одеяла, шмыгали носами, растерянно и испуганно озирались.

Валера, ввалившись в дверной проем, машинально шлепнул ладонью по выключателю, на мгновенье ослепнув от вспыхнувшего яркого света, завертел головой, воскликнул:

— Семенова! Где Семенова?

— Она здесь! Здесь! – отозвалась семеновская подружка Оксанка Межибовская, сигналя, замахала руками.

Анькина кровать располагалась возле самой двери, выводящей на большую веранду, на другом конце палаты. Валера устремился к ней по проходу, издалека пытаясь разглядеть, что там происходило. Хорошо, что был выше всех своих подопечных девчонок. Ну и те предусмотрительно отодвигались в стороны, если оказывались на пути.

— Скорее, скорее! – причитала Межибовская.

Зоя, бегущая следом, тихонько вскрикнула, а Валера еще прибавил ходу. Он чуть не снес соседнюю кровать, пока поворачивал, сильно ударился о металлическую спинку, но даже не заметил. А запыхавшаяся напарница навалилась на нее, на мгновение закрыв глаза, выдохнула в мимолетном облегчении:

— Живая.

Анька, та самая, которая на костре, посвященном открытию смены, бросила Валере букет ромашек, и правда была жива, но далеко не в полном порядке. Она лежала на кровати плашмя, уперев застывший взгляд в потолок, обхватив пальцами шею, и как заведенная отрешенно бормотала:

— Она хотела меня убить. Она хотела меня убить.

От каждой новой фразы сгрудившиеся поблизости девчонки нервно вздрагивали.

— Ну-ка, расступились! – довольно резко скомандовал Валера. – А лучше разошлись по местам.

Зоя – откуда только взялись силы? – отодвинула его в сторону, кинулась к пострадавшей.

— Аня! Анечка! Что с тобой?

Семенова услышала и, кажется, немного пришла в себя. Отлепила взгляд от потолка, чуть повернув голову, перевела его на вожатую, всхлипнула и в очередной раз повторила, только теперь скорбно и жалобно:

— Она хотела меня убить.

Зоя, словно подкошенная, осела на край соседней кровати, принадлежавшей Оксанке Межибовской.

— Да что ты говоришь, Анечка?

А Семенова, подстегнутая ее вопросом и сочувствующим выражением лица, страдальчески выгнула брови и опять забормотала, сбиваясь и сглатывая слова:

— Я спала, а потом мне дышать стало тяжело. Я проснулась и увидела… ее. – Анька судорожно всхлипнула. – Вся черная-черная. И глаза, и волосы, и даже лицо. Как будто землей измазано. Такая страшная. И это она меня душила. Не во сне, а на самом деле. Набросила на горло… – Анька замолчала, не договорив, медленно отвела руку от шеи, стягивая с нее прятавшийся под ладонью шнурок, продемонстрировала Зое: – Вот.

Вообще-то его концы и раньше было видно, просто вожатые не обратили внимания, а теперь уж точно хорошо рассмотрели и поняли. Валера выхватил шнурок из Анькиных пальцев, нахмурился.

— Это… от моей кроссовки?

— Я не знаю, – чуть слышно прошептала Семенова, опять безучастно уставилась в потолок.

И теперь уже Оксанка запричитала:

— Ань, Ань! – Присела на корточки рядом с подругой, вцепилась в руку, затрясла мелко. – Ну ты чего? Все же обошлось. Ну Аня-я-я!

Девчонки вокруг взволнованно зашептались.

— Так, Межибовская, иди сюда! – окликнул Оксанку Валера, а когда она покорно распрямилась и приблизилась, потребовал: – Расскажи толком, что тут произошло.