Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 106 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Но Лащилин не был бы самим собой, если бы не отыскал в любой ситуации что-нибудь сомнительное и негативное.

— А если ожоги не пройдут? Моя мама обязательно заметит. Ваши наверняка тоже.

— Не боись, – успокоил его Глеб. – Придумаем что-нибудь.

— У нас же карнавал на родительский день, – вовремя вспомнил Толик. – Вот и намажемся зеленой или серой краской. Как будто мы пришельцы. – Он неосознанно развернулся к окну, глянул в него и едва не подпрыгнул. Выкрикнул: – Пацаны, смотрите!

Глеба и Андрюшку будто ураганом с кроватей сдуло. Они подскочили к окну, приникли, завороженно вперились изумленными взглядами в представшее перед ними зрелище.

Приближавшийся рассвет уже окрасил пастельно-желтым и розовым дальний край неба, и от него в разные стороны широко расходились извилистые тонкие полосы. Они переливались перламутром, сияли бледно-голубым и каким-то неземным светом.

Толик их сразу узнал, потому что уже видел ночью в самом начале смены. Тревожившие воображение, таинственные, необыкновенные, словно залетевшие из космоса или из другого измерения – серебристые облака.

Рекс сидел возле распахнутой настежь калитки и, прищурившись, наблюдал, как скакали по траве солнечные зайчики. На нос приземлилась пушинка, защекотала, и захотелось чихнуть, но в этот момент он услышал неровные шаги.

Легкий ветерок прилетал с другой стороны, поэтому запаха Рекс не почуял, пока человек не приблизился. То есть приблизилась.

Это была женщина, живущая в нескольких домах от хозяйского, и пахло от нее не очень. Раньше подобное тоже случалось и довольно часто, в последнее время – особенно. Но сейчас к прежнему запаху примешивался еще один, горький, пронзительный, щекотавший нос сильнее, чем пушинка, – запах горя и невосполнимой потери.

— Рексик, – невнятно пробормотала женщина, неуверенно наклонилась, протянула руку, мазнула по голове между ушей.

Он в ответ вежливо помахал хвостом.

— А у меня нет ничего, – икнув, сообщила она, хотя Рекс ничего и не просил, блаженно улыбнулась и вдруг всхлипнула. – И никого. – Потом с трудом выпрямилась и двинулась, не оглядываясь, дальше.

Шла и покачивалась из стороны в сторону, будто дерево на сильном ветру, размахивала замызганной ситцевой сумкой. И вело ее туда, откуда не возвращались. Рекс это сразу почувствовал.

Он оглянулся на дом. Хозяин с внуком находились в сарайке, занимались чем-то важным.

Может, полаять, позвать? Но вряд ли они догадаются сразу, в чем дело, еще и прикрикнут, чтобы не отвлекал, а пока разберутся и поймут, женщина уйдет далеко. И мало ли что с ней тогда случится. Поэтому Рекс решил, что справится сам: побежит следом, не оставит в одиночестве, а если получится, отвлечет от нехороших мыслей.

Выйдя за околицу, женщина направилась к лесу. Рекс узнавал дорогу. Совсем недавно они проходили здесь с хозяином и его внуком, направляясь на рыбалку, но до речки так и не добрались, наткнувшись на страшную находку. А вот и тот самый овражек, где Рекс ее обнаружил.

Он даже тихонько заскулил, приблизившись к нему. Но женщина тут не задержалась, застыла всего на мгновение, бросила на дно сорванный по пути куцый букетик, который рассыпался еще на лету, и опять отправилась дальше. Так вместе и дошли до реки.

Рекс сразу забежал в воду, принялся шумно лакать. А женщина достала из сумки прозрачную бутылку, содрала с нее пробку-«бескозырку», опустошила в несколько больших глотков, отшвырнула прочь в высокие заросли тростника и рогоза и только тогда тоже подошла к краю воды.