Книга Люди за спиной. Том 1, страница 100 – Александра Маринина

В отделении челюстно-лицевой хирургии пришлось провести без малого три часа и выйти с пустыми руками. За четыре года персонал обновился процентов на восемьдесят, из тех, кто когда-то работал с Галиной, осталось всего четыре человека: один хирург, одна санитарка и две медсестры. Сначала Настя ждала, пока хирург закончит операцию и освободится, потом ждала, когда одна из медсестер заступит на смену. Результат – ноль.

О Галине Сташевской отзывались хорошо: дисциплинированная, профессионально грамотная, на операциях показала себя безупречно, с коллегами вежлива. А вот человеческой теплоты в этих отзывах не было. О жизни Галины вне стен больницы никто ничего не знал.

— Я очень сожалел, когда она уволилась, – сказал хирург, высокий полный мужчина с усталыми глазами. – С ней было хорошо работать, надежная крепкая медсестра.

— Когда Галина увольнялась, вы поинтересовались, почему она уходит? – спросила Настя.

— Разумеется. Она ответила, что так складываются обстоятельства, больше ничего не объясняла, а я не считал возможным ее допрашивать. Если человек не хочет говорить, я не вправе его вынуждать.

«Эх, жаль, что со мной нет Зои, – мелькнуло в голове у Насти, – она бы оценила, это ее подход».

— В каком настроении она была, когда увольнялась? Может быть, расстроена, испугана или, наоборот, светилась от счастья?

Хирург взглянул на нее с недоумением.

— Не помню. Для меня было важным, что я лишаюсь высококвалифицированной операционной сестры, это меня рассердило. Остальное прошло мимо внимания.

Разговоры с медсестрами тоже ничего не дали, доверительных отношений со Сташевской у них не было, в гости друг к другу не ходили, секретами не делились. Единственным человеком, в словах которого мелькнуло некое подобие эмоций, оказалась пожилая санитарка.

— Галя была единственной, кто никогда не ругался и не делал мне замечаний.

— Наверное, вы очень хорошо работаете, – с улыбкой предположила Настя.

— Работаю как все, и каждая козявка мне указывала, что я делаю не так, – с обидой произнесла женщина. – Все, кроме Гали. Ни разу от нее худого слова не слышала.

— А доброго?

— Бывало, – кивнула та. – Если идет там, где я только что помыла, всегда извинится. Хотя чего извиняться? Моя работа – мыть там, где ходят.

И никто из тех, с кем удалось поговорить, не смог ответить, подрабатывала ли Галина на стороне, в частных клиниках, на пластических операциях.

Н-да, не густо. Что ж, остается еще адрес, по которому проживала Сташевская до того, как покинула Крюковск. В этом доме она прожила почти полтора десятка лет, неужели ни с кем не общалась?

Выйдя из больницы, Настя позвонила Тимуру.

— Ты далеко?

— Ща, момент, посмотрю по навигатору, – отозвался Тим. – Я тут в такое место классное забрался – полный развал. Ага, вот… двадцать две минуты показывает. Подождете?

— Нет, вызову такси.

— Да бросьте, что такое двадцать две минуты? Погуляйте, покурите на лавочке. Ребята говорят, таксисты в городе ненадежные, особенно с приезжими, в местной криминальной хронике что ни день – то сообщение про какого-нибудь таксиста: грабят, насилуют. А вы старенькая уже, вас нужно беречь.

Настя прыснула.

— Если я старенькая, значит, изнасилование мне не грозит. Работай спокойно, я вызову «бизнес», там нормальные таксисты. А с «экономом» проблемы не только здесь, в Москве тоже.