Книга Черная Бетти, страница 15 – Уолтер Мосли

Когда девочка отошла, Джорджетта, не спуская с нее строгого взгляда, вернулась к нашему разговору:

— Относительно недавно в течение некоторого времени Марлон делал большие ставки у Терри Тайлера. Ребенком Терри ходил ко мне в группу.

— Это боксер Терри Т.?

— М-м-м… Он самый.

— Не знаете ли вы, где можно найти Терри?

— Нет. Ох, я не хожу на соревнования по боксу. А его родители преставились, оба. Вы знаете, Марлон был для Терри вроде крестного отца. Он, бывало, всегда брал его с собой и часто забирал его у меня в конце дня.

Мне не хотелось уходить. Если бы Джорджетта предложила стакан молока и хрустящий крекер, я бы устроился где-нибудь в ее гостиной и вздремнул.

Но я не ребенок, и мне уже не полагается ни сладкого печенья, ни сладостных грез.

— Будьте здоровы, – пожелал я ей, заставив себя встать.

Маленький мальчик в комбинезоне, без рубашки, не отрываясь смотрел на меня. Совсем маленький. Я казался ему гигантом и наслаждался его благоговейным восторгом, осознавая, что в том, взрослом мире, в который мне предстоит снова окунуться, сразу утрачу величие и могущество.

Я катил по улице Манчестер к Ла-Синеге, потом вверх по Ла-Синеге к бульвару Венеция. Доехав до улицы Робертсона, повернул на север. Проехал мимо средней школы, где учился Джезус, и небольшого филиала лос-анджелесской публичной библиотеки.

Библиотека пустовала, по рабочим дням редко кто заходил туда. Библиотекаршу – миловидную женщину – звали мисс Этта. Прежде она жила на виноградниках к северу от Лос-Анджелеса, но во время Второй мировой войны ее семья оказалась в концентрационном лагере. Родители там и умерли. Она приехала после войны и стала работать в библиотеке. Однажды я помог ей избавиться от назойливого внимания некоего незнакомца по имени Чарльз Эмори.

В тот день я заехал в библиотеку за Джезусом, заметил, что она расстроена, и поинтересовался, что случилось. Она сказала, что к ней пристает мужчина. Возможно, она и не стала бы мне ничего рассказывать, но именно в тот момент Эмори находился в библиотеке, и ей показалось, что он опасен не только для нее, но и для Джезуса.

Как правило, Эмори появлялся, когда в библиотеке не было посетителей, и начинал вкрадчивым голосом повествовать о том, как расправлялся с японскими женщинами и детьми во время войны.

— Почему вы не обратитесь в полицию? – удивился я.

— О, нет! – воскликнула она. – Я никогда не связываюсь с полицией.

Возможно, именно поэтому я и решил помочь ей.

Несколько дней кряду я болтался возле библиотеки, дожидаясь, когда Эмори появится снова. Это был низкорослый плотный белый мужчина в новых спортивных джинсах, с высоко подвернутыми обшлагами и в белой рубашке. С лицом нерешительного, но подлого человека.

Я выследил, где он живет. Недалеко от «Нэшенал». Когда я убедился, что небольшой домик на бульваре Венеция действительно принадлежит ему, позвонил знакомому по имени Аламо Веир – белому сухопарому человеку преклонного возраста. Он был, что называется, тертый калач, который когда-то, когда я сидел в тюрьме по ложному обвинению, спас мне жизнь. За это я изредка давал ему возможность подзаработать.

Я досконально изучил Лос-Анджелес, чувствовал себя здесь как рыба в воде, что же касается квартала чернокожих, то его словно бы перенесли из южного Техаса или Луизианы. Когда мне приходилось работать среди белых, Аламо был просто незаменим, полоумный и, конечно, преступник. Он бы и ненавидел негров, но ему довелось участвовать в Первой мировой войне. Он понял, что все эти белые генералы и политики в равной степени не щадили и белых простаков, и чернокожих.