Книга Поцелуй победителя, страница 164 – Мари Руткоски

— Сними оружие, — потребовал император.

— Только если вы сделаете то же самое.

Он снял тяжелый кинжал и осторожно положил его на стол. Кестрель дрожащими пальцами расстегнула свой пояс. Клинок, сделанный Арином, выглядел совсем безыскусным рядом с императорским, но излучал ту же силу, как ее лицо в зеркале.

— Любопытно. — Император провел по ножнам рукой. — Новое приобретение? Может, я заберу его, когда выиграю.

— Если захотите.

— Я еще не решил, чего хочу.

Кестрель раскрыла сумку, положила на стол бархатный мешочек с костяшками и шагнула к стулу.

— Нет, подожди.

Он протянул руку. Кестрель отдала ему сумку. Император осмотрел ее, убедился, что внутри больше ничего нет, и отбросил ее на пол. Потом добавил:

— Ты, конечно, не станешь возражать, если я проверю, нет ли у тебя оружия под одеждой.

По коже пробежали мурашки.

— Я даю вам слово, ничего нет.

— Ну, не могу же я поверить на слово предательнице.

Кестрель замерла. Пришлось не шевелясь вытерпеть осмотр. Руки императора пробежались по ее телу, не защищенному броней, нигде не останавливаясь. Лишь на одно мгновение он прижал пальцы к горлу Кестрель, а потом надавил сильнее в том месте, где бился пульс, чтобы почувствовать, как ее сердце заколотилось быстрее.

— Что ж, твоя очередь осмотреть меня.

— Нет.

— Уверена? — Император словно пытался заставить Кестрель признать, что она не хочет к нему прикасаться.

— Я вам верю.

— Что ж, маленькая лгунья, давай сыграем.

Валорианская армия приближалась. Солнце играло на доспехах, превращая колонну в серебряную реку. Арин посмотрел в подзорную трубу: генерала не было видно. Раздался тонкий свист. Арин опустил трубу. Свист оборвался, превратившись в крик боли. В горло гэррани, стоявшего неподалеку, вонзилась стрела. Лучшие валорианские разведчики стреляли по ним с деревьев по обе стороны дороги.

Они уселись за стол. Кестрель, выбрав стул, что стоял спиной к кровати, развязала бархатный мешочек и высыпала костяшки на стол. Она потянулась к куче, чтобы перемешать, но император, как и предполагала Кестрель, остановил ее:

— Давай-ка для начала убедимся, что это стандартный набор.

Он проверил количество костяшек каждой масти. Увидев, что в наборе всего хватает, император перевернул дощечки лицом вниз и перемешал. Вид его был спокоен, но руки выдавали нетерпение. Он едва касался костяшек. Ему явно хотелось поскорее приступить к игре.

Кестрель всмотрелась в его лицо. Судя по всему, император не заметил, что четыре костяшки блестят ярче остальных — помогла темнота поздней ночи. Он набрал себе нужное число костяшек. С тревогой Кестрель увидела, что четыре блестящие костяшки остались в куче, из которой им еще предстоит добирать дощечки в течение игры. Арин предупреждал: когда она почти уверена в победе, ее выдает непроницаемый вид. «Мне кажется, этого почти никто не замечает. Выражение лица не меняется. Ни один мускул не вздрагивает. У меня просто появляется ощущение, будто в тебе накопилась огромная мощь и, если я протяну к тебе руку, меня ударит молнией».

Кестрель постаралась не думать о своем плане, опасаясь, что мысли тут же отразятся у нее на лице. Ее выражение застыло, затвердело, точно глина в печи. Играй, Кестрель. Она выложила первую костяшку. Император ответил. Кестрель вдруг заметила, что молится богу Арина: «Пожалуйста, пусть все закончится поскорее». Но ответа не было.