Книга Поцелуй победителя, страница 137 – Мари Руткоски

Он посмотрел на нее. Ланс, великолепный, спокойный боевой конь, ни разу не пошевелился. Как и Кестрель. Но Арин видел, как напрягся каждый мускул на ее побледневшем лице, глаза казались огромными и бездонными. «Прошу, — взмолился Арин, — защити ее». Бог смерти усмехнулся: «Если она не верит в меня, как же мне поверить в нее?»

Генерал высадился на берег. Арин увидел его. Кестрель тоже. Несколько колонн валорианцев двинулись от воды к пляжу. Рошар приказал авангарду атаковать. Смерть схватила Арина зубами за шкирку, как кошка хватает котенка. «Возможно, я одарю ее той же наградой, какую приберег для тебя», — промурлыкал бог.

Сердце Арина громко застучало. Кровь быстрее побежала по венам. Он потрогал горящую кожу. Ему казалось, что на пальцах останется кровь. Но нет, ничего. Влажный ветер дул в спину. Конь дрожал под седлом. Прогремела пушка, и животное вновь встало на дыбы, испуганно заржав. Потом конь рванулся вперед, в авангард, прямо на валорианцев.

Кестрель потеряла Арина. Впрочем, ей начинало казаться, что она вовсе потеряла зрение. Пушки притихли. Два авангарда столкнулись. В первых рядах полилась кровь. Лица людей превратились в уродливые маски страха и ненависти. На глазах у Кестрель кому-то оторвало руку. Другого скинули с коня на песок, прямо под копыта. Но хуже всего было то, что она не видела Арина. Где же он?

Ланс продолжал неподвижно стоять на месте, словно изваяние. Кестрель поняла, что тоже сидит в седле не шевелясь. Одной рукой она так сильно сжимала меч, будто стремилась раздавить рукоять. Кестрель — с мечом! Она же не умеет толком с ним обращаться. В душу, извиваясь змеей, скользнул ужас.

Валорианцы пока не прорвали первые ряды. Использовать артиллерию в таком бою было нельзя: попадешь по своим. Еще немного, и враг доберется до Кестрель. А впереди, возможно, уже случилось то, чего она боялась больше всего. Кестрель только сейчас осознала свой самый большой страх. Увидеть опустевшие глаза Арина, его тело, истекшее кровью. Кестрель пришпорила Ланса и рванулась в первые ряды.

Арина едва не скинули с лошади. Валорианец налетел на него, удар пришелся в нагрудный доспех. Арин втянул воздух сквозь зубы. Похоже, ребро треснуло. Но крови не было. На секунду он растерялся, не понимая, что делает, с кем сражается. Арин обратился к своему покровителю с вопросом, который даже не успел сформулировать. Если бы он нашел время подобрать слова, то спросил бы, в чем заключалась дарованная ему милость. Может, в том, что Арин прожил так много? Двадцать лет — лучше, чем девять. Или Арину позволили умереть сейчас, в бою, а не какой-нибудь более страшной смертью? Неужели он наконец-то обретет дом в жилище богов, где ждут его мать, отец и сестра? Арина охватило чувство одиночества и тоски. Да, наверное, об этой милости и говорил бог. Награда — в обещании: последнее мгновение в этом мире будет сладким, как любовь.

Но Арин не мог ни подумать, ни понять этого. Вопросы сжались в крохотную точку, в которой сошлись страх, надежда и облегчение. Твердый железный шарик на кончике булавки.

Проклятая скотина. Жеребец не слушался. Как ни странно, Арин не беспокоился, что конь его погубит. Вдруг меч вспорол живот противника. Арин не понял, как это вышло. Как его клинку удалось пробраться под доспехи валорианца? Невозможно. Но Арин сам видел, как из раны потекла густая кровь. Он добил врага.