Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 94 – Айлин Лин

Зина держалась спокойно, иногда едва заметно улыбалась. Василий смотрел прямо перед собой сосредоточенно и серьёзно.

На паперти молодых окружили поздравляющие. Я дождалась, когда схлынет первая волна родни, и подошла к Зине.

— Поздравляю!

Она обняла меня куда крепче остальных.

— Сашенька, спасибо тебе!

Василий стоял рядом и понимающе улыбался.

После венчания все отправились к Долгоруковым на свадебный обед. Дом был полон цветов и украшен драпировками в светло-бежевых тонах. Мы прошли в большую столовую. Меня посадили между Петром и Машей. Дядя оказался напротив рядом с Ильёй Петровичем и почти сразу втянул его в разговор о чайной торговле.

Народ шумел. Через стол передавали блюда, кто-то просил открыть окно, кому-то мешали цветы. На дальнем конце Роман Алексеевич спорил с Натальей Кирилловной о том, где лучше проводить лето.

Внесли первые блюда и гости притихли.

Повара Долгоруковых расстарались на славу! На стол шли стерлядь, холодная телятина, пирожки с раковыми шейками, каплун под трюфельным соусом, жаркое из дичи с молодой зеленью… Яств было так много, что глаза разбегались, и я терялась — хотелось попробовать всё.

После горячего Роман Алексеевич поднялся.

— Господа, длинно говорить не умею. Василий — мой сын, Зинаида отныне дочь. Желаю им одного: чтобы и через тридцать, и через пятьдесят лет они всё ещё хотели сидеть рядом за одним столом, глядя друг на друга вот так, как сейчас. И если так будет, значит, они смогли пронести и сохранить любовь и уважение через все жизненные невзгоды.

И выпил, а за ним и остальные гости.

Потом говорил кто-то из родни Сухово-Кобылиных, долго и цветисто. Я честно слушала первые минуты, затем взгляд упал на узор скатерти. Переплетение линий напомнило сетку координат. Если комиссия спросит, почему в глубокой части болота я не выбрала полную выторфовку…

— Александра Николаевна.

Я вопросительно посмотрела на Петра.

— Что?

— Вы сейчас где?

— Можно сказать, мысленно на экзамене, — тихо призналась я, но Маша услышала.

— Какой экзамен? — склонившись к моему уху, жарко прошептала она.

Пришлось объяснить про испытание в институте.

— И ты молчала? — обвиняюще надулась она, но быстро переключилась. — Послезавтра? И ты сидишь здесь⁈

— А где мне сидеть?

— Дома! Учить!

— Марья! Потише, — одёрнула её Софья Александровна, строго посмотрев на дочь.

— Простите, маменька, — потупилась Маша, но тут же снова наклонилась ко мне. — Я бы умерла от страха… Ты боишься?

— Очень.

Она сжала мою ладонь под столом.

— Я буду за тебя молиться. А если кто-нибудь станет нарочно валить, скажи моему папеньке, он устроит им всем грандиозный скандал, век не забудут!

— Маша, успокойся, — покачала головой я, — не нужно никаких скандалов. Я сама со всем разберусь. Даже если меня завалят, на этом жизнь не заканчивается.

Подруга поджала губы, явно несогласная со мной.

Домой вернулись вечером, уставшие, но довольные. Приятно провести время среди замечательных людей.

Я, переодевшись, прошла в кабинет, села и, открыв свои тетради, несколько минут просто смотрела на цифры. В голове всё ещё звучала музыка, а перед глазами стояли Зина с Василием под венцами… Красивая пара, влюблённая, что самое главное.

Я тоже так хочу, когда-нибудь. Когда налажу дела и буду увереннее стоять на ногах. Надеюсь, Пётр меня дождётся.