Книга Марена и Кощей, страница 47 – AlanaDargo

Марена схватила кочергу для углей и стала красться к нему со спины.

— Я слышу тебя, — сказал он.

Она вздрогнула, и по телу побежали холодные мурашки.

— Кто пустил тебя в покои царевны?

— Ш-ш-ш… — Он приложил палец с загнутым когтем к губам; кисти его рук и запястья покрывали перья. Заговорил хриплым, едва разборчивым голосом: — Не пугайте её, она с таким трудом уснула.

— Кто ты?

— Я — Ворон, — сказал он, — глаза и уши Кощея. Я пришёл по его поручению узнать, как тяжело больна царевна.

— И?

— Травками здесь не обойтись, колдунья. Я не обладаю силой ведьмовства, но слышу что-то, чую гниль и смрад.

— Я тоже почувствовала: думала, её плохо моют.

— Какая глупая! Что-то пьёт её жизнь. Что-то цепляется за неё, как за жилу, и скоро иссушит досуха. Нужна сильная ведьма.

— Но я не ведьма… Я…

— Тогда она умрёт. В ней осталось так мало, но всё, что есть, она отдаёт своему ребенку. Какой жадный ребёнок… — Ворон задержал руку над её утробой и нахмурился. — Как давно она носит это дитя?

— Я не знаю. Я сама лишь недавно узнала об этом.

— Набирайся мужества, — неожиданно сказал он и, обратившись в ворона, как осенний лист, вылетел в окно.

«Кажется, Кощея окружают лишь дети нави… и никто из людей…»

Марена рухнула на краешек кровати и смотрела, как беспокойно мечется на постели Василиса. Протянула руку, чтобы поправить одеяло, и ощутила озноб. Что-то окружало её. Такое скользкое, неприятное, тягучее.

— Ты выглядишь напуганной? — раздался за спиной голос Баюна.

— Напомни-ка, когда я разрешила тебе ходить за собой по пятам? — раздражённо заметила Марена.

— Какая бледная, худенькая, тощенькая, — бормотал кот, кругами вышагивая по животу Василисы. — И есть-то нечего.

— Тебе что, мало крыс?

— Тьфу! — Кот сморщил нос. — Во мне течёт благородная кровь, я такое не ем. Между прочим, о самом важном… У тебя в избе последний паук сдох. Загляни в поварню, попроси бочку селёдки и тридцать куропаток.

— Сколько? — ужаснулась Марена.

— Так это же не только для тебя. А я молодой, всё ещё расту и люблю покушать.

— Ты что, собрался жить со мной?

— Ты разве ещё не возжелала оставить меня себе? Не чувствуешь этот сбивающий с ног трепет при виде моих мягких лапок?

— Мягких лапок?

— Хм… — Баюн заглянул ей в глаза. — Почему с тобой не работает? Ты больная, хворая? Может, юродивая? Я всех очаровываю… Как это может не работать? Я же похож на кота! Это мой дар. Сила. Я великолепный, обворожительный. Это не обсуждается!

— Не знаю, кого ты там очаровываешь… Но люди подумают, что я жру, как кабан! Тебе придётся добывать корм самому!

— Самому!? — возмутился Баюн. — Я шёл за тобой от самих хором боярина Омелова, а ты предлагаешь мне охотиться на крыс?

— Я тебя не звала. Понятия не имею, зачем ты за мной шёл.

— Какой ужас! — вскрикнул Баюн. — Она хочет быть ведьмой без кота! Какой стыд! Какой позор! О моё бедное сердце!

— Я не ведьма. А ты сейчас царевну разбудишь, — недовольно заметила Марена.

— Ведьма, ведьма, ведьма! — вскрикивал он, прыгая на животе Василисы, как на подушке.

— А ну кыш отсюда! — не выдержала Марена, замахнувшись рукой.

Василиса резко распахнула глаза, в которых клубились тени. Но царевна была не здесь. Где-то далеко, за пределами покоев. Точно спала с открытыми глазами.

— Навь, — сказал Баюн. — Это Навь.